Федеральное агентство здравоохранения США признаёт терапевтический потенциал псилоцибина

Привет, камрады. С вами Varden, и сегодня мы поговорим о «волшебных» грибах. 

Я, как и другие авторы, уже не раз писал о том, что с развитием канна-сферы и современных методов селекции травка очень сильно изменилась. Средний уровень ТГК вырос, концентраты стали доступнее и так далее. Всё это буквально за 20–25 лет. 

Так вот, если канна-сфера уже несколько десятилетий «живёт» и формируется, то «псило-сфера» в этом смысле только на заре своего развития. И за последние годы в ней произошло немало изменений. 

Intro

Чтобы было понятнее, возьмем в пример каннабис. Лет 20–30 назад увлечённые энтузиасты отправлялись в путешествия по всему миру, находили там необычную генетику, собирали, выращивали и скрещивали образцы. Затем следовал отбор лучших образцов и последующая селекция. 

Сообщество любителей травки и первопроходцев гровинга на тот момент уже было достаточно обширным, чтобы подхватить тенденцию и прославить «отцов» современного бридинга. Всё это быстро приобретало большой масштаб. Кубки вроде HT Cannabis Cup, вместе с увеличением числа бридеров, стимулировали активный рост параметров качества шишек. 

Поэтому сейчас нам доступны сорта с уровнем ТГК от 30% и выше, хотя в конце 2000-х шишки с 19–20% ТГК выигрывали мировые кубки. 

Грибное размножение 

Грибы ведь не растения. 

Это раздел, скорее, «для общего развития». В нём я буду говорить о селекции максимально просто, в первом приближении. Так что просьба образованным людям — не кидаться в меня камнями.

Если ты хочешь получить от какого-то растения каннабиса новое потомство (семена), то тебе нужно будет оплодотворить его пыльцой мужского растения того же или другого сорта. Логично будет прорастить множество семян и выбрать лучшие растения для дальнейшей культивации. 

Для этого всего понадобится место. Если отсев образцов проводить не только на этапе веги, но и в ходе цветения, то всё это ещё и пахнуть будет весьма заметно. Бридинг требует заметно больше ресурсов, чем просто гровинг каннабиса (особенно fem и auto сортов). 

Грибы чуть иначе работают. Цикл короче, а минимально необходимое место значительно меньше. Ну и самое интересное — их опылять не нужно. 

Если у тебя получается обеспечить стерильность всех действий с культурой, то дальше открывается простор для творчества. 

Заказывая у продавца споровый отпечаток (принт), ты приобретаешь не «семечко», а целый пак «семян» определенного стрейна. Каждая спора может стать частью уникального дикариона (пары объединенных спор), в результате чего на одном субстрате формируются плодовые тела с разными фенотипами. А спор в отпечатке очень, очень много. Это называется мультиспора.

Причем купленные споры условного Golden Teacher (GT) тоже будут продолжением какого-то определенного фенотипа. 

Прорастив мультиспору сначала в банках с зерном, а затем и в монотубе (например), ты скорее всего получишь «грядку» с разными участками. Где-то грибы будут больше, где-то толще, а где-то кейк вообще может быть куцым. Иногда разделение настолько заметное, что можно разглядеть сектора. Иногда это не так явно. 

Происходит так потому, что разные дикарионы конкурируют друг с другом за питательную среду и пространство. Пара совместимых спор, встречаясь друг с другом, образует дикариотный мицелий, который сразу же начинает разрастаться, захватывать ресурсы и конкурировать с другими такими же парами. Борьба идёт только за свободные территории. Когда субстрат полностью обрастает, плодовые тела начинают формироваться на тех участках, которые успела захватить конкретная «колония» (дикарион).

Затем можно выбрать те грибы, которые по каким-то признакам нам нравятся, сорвать их и, соблюдая стерильность, буквально вырезать кусочек из сердцевины гриба и пересадить его в агаровую среду. Скорее всего, агар в чашке Петри быстро обрастёт грибницей из этого кусочка. 

Если вся она будет выглядеть однородной, можно предположить, что ты получил клон одного мицелия — так называемую монокультуру. В дальнейшем она не будет конкурировать с другими линиями, будучи единственной в субстрате, и урожай получится более стабильным. Это уже само по себе полезно.

Если же есть возможность измерить содержание алкалоидов в одинаковом количестве разного материала, то дикарионы можно отбирать уже по признаку «силы» психоактивного воздействия. 

После этого колонию можно прорастить, получить плодовые тела. Снова выбрать наиболее насыщенные псилоцибином и другими алкалоидами… Или собрать с этих грибов споровые отпечатки — в этом случае ты снова вернёшься к мультиспоре, но уже основанной на генетике конкретного клона, а не всего исходного пула.

Разумеется, в микологии гораздо больше разнообразных нюансов и методик. Многократное использование одной генетической линии постепенно приводит к её вырождению. Скрещивание между штаммами куда более затруднительно, да и сам процесс формирования дикариотного мицелия я описал не совсем точно. И это ещё не все нюансы. Но в первом приближении можно воспринимать это так, как описано выше.

Эволюция селекции: от «грибной рулетки» к лабораторной гонке

Раньше всё было максимально просто. Большинство домашних микологов выбирали новые линии грибов примерно так же, как бабушки выбирают лучшие помидоры на рынке: понравился гриб — значит, хороший. Кто-то брал споры самого крупного или самого «мощного» по ощущениям гриба, выращивал новый цикл, и так по кругу. Любой успех — чистая удача, почти лотерея: мультиспора, минимум контроля и надежда на чудо.

Но время любительских экспериментов понемногу уходит в прошлое. Примерно с конца 2010-х в западной «псило-среде» начали появляться первые реально доступные способы лабораторного тестирования грибов. Культиваторы получили возможность узнать, сколько на самом деле псилоцибина и других активных веществ содержится в их урожае — не по ощущениям, а по конкретным цифрам. 

Первым «народным» инструментом стали открытые лаборатории вроде Hyphae Labs, которые не только анализируют образцы, но и публикуют результаты на всеобщее обозрение. Они стали настоящей революцией.

С появлением кубков, самым известным из которых стал Psilocybin Cup, ситуация изменилась кардинально. Теперь грибники уже не просто рассказывали на форумах, «мой PE был просто убойный», а реально мерялись содержанием триптаминов до миллиграмма. Первые рекорды — как гром среди ясного неба: какие-то мутанты типа Enigma или свежевыведённые Tidal Wave внезапно показывают результат в разы выше, чем классика Golden Teacher или даже старый Penis Envy.

Началась новая эра. Люди стали не только делиться спорами, но и целенаправленно сохранять и размножать те клоны, которые доказали свою «силу» лабораторно. На форумах и в чатах появляются таблицы, рейтинги, а селекция становится уже не просто вдохновением, а настоящей наукой: 

Появились свои знаковые селекционеры — люди вроде Doma Nunzio (Magic Myco) или Джулиана Маттуччи (Imperial Labs), которые фиксируют клоновые линии, придумывают хайповые имена новым штаммам, обмениваются генетикой с коллегами по всему миру. 

Как и в канна-сфере, запустился механизм внутренней конкуренции: кто выведет самый сильный штамм, кто быстрее зафиксирует клон-рекордсмен, кто придумает новый гибрид с интересным эффектом.

Но главное — теперь любой домашний энтузиаст (в Америке) может не просто надеяться на «удачный трип», а реально влиять на будущее своих грибов: вести лабораторный журнал, сравнивать циклы, отправлять образцы на тесты, выстраивать свою селекционную линию.

Всё это быстро выводит «псило-сферу» из тени: теперь селекция — это уже не споры на чайной ложке, а гонка технологий и цифр.

Методы современной селекции: клоны и лаборатории

Раньше доступная селекция псило-грибов сводилась к проращиванию мультиспоры и визуальному отбору какой-либо линии. Сегодня даже у домашнего энтузиаста есть возможность почувствовать себя настоящим микологом. Генетический материал, необходимое оборудование или DIY-решения вполне доступны. При этом есть немало вариантов, что делать с этим дальше.

1) Клоновый отбор и монокультура

Самый надёжный путь получить стабильный и предсказуемый результат — это клонирование плодового тела с нужными признаками. Технология проста: понравился гриб — вырезал кусочек, посадил на агар, изолировал чистую культуру. Такой «клон» можно запускать в новые циклы, и если всё делать правильно, плоды будут повторять качества оригинала. Именно этот подход позволил сохранить и размножить самые мощные линии, например, легендарный Penis Envy или уникальные мутанты типа Enigma, которые не дают спор вообще и передаются только через клоны.

2) Химический анализ и тестирование

Оценивать «силу» грибов только по субъективному эффекту больше не актуально. Теперь можно отправить образец в лабораторию (в стране, где это легально) и получить анализ содержания псилоцибина, псилоцина и других алкалоидов. Это позволяет выбирать лучшие экземпляры для дальнейшего размножения, опираясь на измеримые показатели.

Hyphae Labs, Psilocybin Cup, а теперь и десятки других проектов делают лабораторный анализ доступным для всех желающих. В результате быстро появились штаммы-рекордсмены с реальными цифрами в 3–5% алкалоидов и даже выше.

3) Гибридизация и генетические эксперименты

Современные микологи не останавливаются на достигнутом. Скрещивание разных линий, ввод дикого материала, обратные скрещивания (backcrossing) — всё это стало обычной практикой. Например, знаменитый штамм Trinity — результат сложной комбинации генетики Penis Envy, Tidal Wave и Aztec God. 

А Tidal Wave вообще прославился своими нестабильными фенотипами, среди которых появился мутант Enigma. 

Энтузиасты уже пробуют межвидовые кроссы (например, с Psilocybe subtropicalis) и даже ведут поиски «идеального» профиля алкалоидов. Это позволяет после приёма грибов не просто пережить максимально интенсивный опыт, но также ощутить особенные субъективные эффекты.

4) Генетика, инбридинг и биотехнологии

В последние годы в игру вступают и профессиональные биологи. Они анализируют гены, сравнивают штаммы на уровне ДНК, фиксируют отличия между «родами кубенсисов» и следят за тем, чтобы не наступило вырождение от постоянного инбридинга. 

Уже появляются патенты на генномодифицированные линии, а отдельные лаборатории работают над клеточными технологиями и даже пробуют манипулировать метаболизмом для увеличения содержания псилоцибина.

Всё это делает селекцию грибов одним из самых динамичных и технологичных направлений современного домашнего гровинга.

Теперь успех зависит не только от удачи и умения соблюдать стерильность, но и от твоих знаний, доступа к лабораторному анализу и творческого подхода к генетике. В этом смысле, псило-сфера догоняет (а кое-где и перегоняет) канна-культуру: каждый год появляются новые штаммы, гибриды и экспериментальные клоны.

Гонка за мощностью: как изменилась «средняя сила» грибов

Если лет десять назад обычный домашний шрумер мог рассчитывать максимум на 0,7–1% псилоцибина в своих грибах, то сейчас эти цифры вызывают только снисходительную улыбку у продвинутых культиваторов. Новые клоны и гибриды стабильно выдают 2–3%.

Абсолютные рекорды достигают уже пяти и более процентов. Для сравнения, «дикие» виды, вроде Psilocybe azurescens (один из самых «мощных» диких видов) или Panaeolus cyanescens, редко превышают 1,5–2% — и то в лучших образцах.

Рекордсменами стали такие штаммы, как: 

Реальный прорыв произошёл тогда, когда доступ к химическому анализу стал массовым, а шрумерские конкурсы вроде Hyphae Cup вывели показатели в открытый доступ. Больше никаких «это самый мощный гриб, честно» — теперь за каждым рекордом стоят лабораторные цифры, а гонка за результатом разогрела рынок.

Почему это важно?

Потому что теперь привычные дозировки становятся потенциально опасными. Если раньше стандартной «трип-дозой» для большинства считалось 2–3 грамма сушёных грибов (например, Golden Teacher), то сейчас тот же эффект можно получить с 0,5–1 грамма современного клона. 

Как справедливо отмечают некоторые специалисты, привычные дозировки в новых реалиях могут закончиться очень жёсткими переживаниями: люди просто не ожидают, насколько мощными стали грибы.

В итоге новые штаммы вытесняют классику — и по продажам, и по количеству отзывов. На подпольных площадках, в диспенсерах и телеграм-каналах всё чаще фигурируют Jedi Mind Fuck, Albino Penis Envy, Tidal Wave, Trinity.

А классические Golden Teacher, Cambodian, Thai уже называют «устаревшими» и «слабыми». Рынок требует всё более экстремальных ощущений — и селекционеры идут ему навстречу, регулярно выбрасывая на суд публики всё новые рекордные линии.

Но в этом «ускорении» есть и обратная сторона:

Этот процесс уже не остановить.

Пока лабораторное тестирование становится нормой, а шрумерские «чемпионаты» дают всё новые рекорды, средняя сила грибов будет только расти. Вместе с ней должна расти и ответственность: как селекционеров, так и самих потребителей и грибников.

Риски, последствия, предостережения

Погоня за максимальной мощностью грибов — это не только новые возможности, но и вполне реальные риски. Тема, о которой многие в комьюнити стараются говорить честно, чтобы не повторить печальный опыт «гонки за ТГК» в канна-сфере.

Первое и главное — риск слишком сильного опыта

То, что раньше считалось умеренной дозой, теперь легко может привести к сверхмощному и даже пугающему трипу. Активисты Hyphae Labs бьют тревогу: если человек по привычке принимает свои «классические» 2–3 грамма, но попадает на клон с 4–5% алкалоидов, он рискует оказаться в совершенно непредсказуемом состоянии. 

Уже фиксируются случаи, когда люди с нулевым или небольшим опытом получают слишком интенсивный опыт — вплоть до потери контроля, паники, обращения за медицинской помощью. Парадоксально, но чем успешнее становится селекция, тем выше нагрузка на службы первой помощи и тем серьёзнее последствия ошибок в дозировке.

Сложности с дозировкой и стандартизацией

Содержание активных веществ может отличаться многократно даже у грибов одного вида. Это не только усложняет рекреационное употребление, но и ставит под вопрос терапевтическое применение. 

В клиниках используют чистый синтетический псилоцибин именно ради предсказуемости эффекта, а с «грибами из банки» такую точность обеспечить практически невозможно. В этом плане новое поколение селекции требует новой культуры — обязательного лабораторного тестирования, точных расчётов доз и даже этикетирования партии. 

Не случайно в Орегоне уже ввели обязательную маркировку продуктов по содержанию псилоцибина, а проекты вроде Ambrosia Church сделали онлайн-калькуляторы «честных» дозировок.

Стигматизация и возможный откат

Ещё одна угроза — реакция общества и регуляторов. Несколько случаев «передоза» и бэд-трипов, плюс парочка шумных историй в СМИ — хороший повод для появления новых статей про «грибы-убийцы», рост психозов и опасность психоделиков для молодёжи. 

Всё это может подорвать усилия по легализации и серьёзным исследованиям. Как и в истории с каннабисом, где «супер-сильная трава» стала аргументом противников реформ, так и здесь массовый ажиотаж вокруг рекордных грибов может обернуться новой волной стигматизации и ужесточения законов.

Насколько это актуально в СНГ?

Сложно сказать. С одной стороны, не так уж трудно привезти в РФ клон или споры рекордных сортов, доступных в продаже на Западе. И я почти уверен, что кто-то так уже сделал. Также можно вывести сильный штамм и самостоятельно, используя наборы для полевого тестирования на содержание алкалоидов. 

С другой стороны, на нашем материке почти недоступны качественные лабораторные тесты. Допускаю существование таких лабораторий и даже их аналитических услуг в darknet. Но я не проверял. Очевидно, что продавец спор не предоставит вам результаты анализов тех грибов, с которых они были собраны. 

Остается надеяться лишь на то, что он сам пробовал те грибы, а значит более мощные штаммы будет продавать дороже. А также предупредит о том, что начинать нужно с пониженных дозировок. 

Практический совет один, причем простой: не торопись есть много сразу. Если это грибы, которые ты вырастил сам, спешить тебе точно некуда, можно начать и с 0,5 гр. сухих (≈5 гр свежих). Если же тебя угостили и есть такая возможность, то лучше будет тоже сначала попробовать небольшую дозу. Ну или хотя бы поспрашивать того, кто тебе их дал, о его собственном опыте. 

Реакция сообщества: новые стандарты

Быстрый рост мощности грибов не остался без внимания комьюнити. В силу своей немногочисленности и «ламповости» в нём быстро развилась здоровая и зрелая культура вокруг селекции. Если раньше микологи хранили секреты, то теперь главный тренд — открытость и взаимопомощь.

1) Лабораторное тестирование становится нормой

Hyphae Labs и Psilocybin Cup сделали лабораторную аналитику доступной для всех: теперь любой энтузиаст может без сильных сложностей узнать реальный процент алкалоидов в своих грибах. Это привело к появлению рейтингов штаммов, прозрачных стандартов и новой «этики честных цифр».

2) Самообразование и инструменты безопасности

Активисты внедряют калькуляторы доз, учат перемалывать урожай в порошок для равномерности, разрабатывают простые схемы безопасного применения. Новички получают доступ к просветительским материалам по снижению рисков, а опытные селекционеры делятся советами без снобизма.

3) Ответственность и этика селекционеров

В комьюнити считается нормой предупреждать о мощности штамма, честно писать о его особенностях и рекомендовать разумные дозы. Продвигается идея: если ты создал или продаёшь сильный штамм — твоя задача донести до всех, чем он отличается и как его употреблять безопасно.

4) Сохранение наследия и разнообразия

На фоне массового увлечения «рекордсменами» появились проекты по сохранению редких линий и документации истории — чтобы не потерять культурный и генетический пласт за новым хайпом.

5) Первые шаги к регулированию

В легальных юрисдикциях (например, Орегон) появляются обязательные стандарты по тестированию и маркировке продуктов — рынок постепенно учится регулировать себя до вмешательства государства.

Главное — сообщество не ждёт «директив сверху», а само вырабатывает этику, правила и практики безопасности.

Это даёт надежду на то, что селекция развивается осознанно, а не стихийно, и что даже на фоне гонки за мощностью культура не превращается в хаос.

Что же касается России, то мы с вами и создаём региональную культуру для таких вещей, как каннабис и псилоцибиновые грибы. 

Вместо вывода

Селекция псилоцибиновых грибов сегодня — уже почти отдельная наука с кучей инструментов и своим комьюнити. Она быстро двинулась от случайных экспериментов к лабораторному анализу, мощным гибридам и новым рекордам по содержанию активных веществ.

Но чем сильнее становятся грибы, тем важнее осторожность, честная информация и здравый смысл. Всё лучшее из мира селекции работает только тогда, когда люди понимают, что делают, и уважают не только цифры, но и саму культуру.

Вы тоже можете создавать и поддерживать культуру, там, где вы есть. Вырастить грибы не так уж трудно, размножить — тоже. А я вам в следующий раз покажу новые устройства для измерения содержания псилоцибина в домашних условиях. 

До связи. 

Автор: @Varden

Еще почитать:

Золотой юбилей и Учитель: 50 дней чистоты как входной билет в вечность

Ну что, друзья, всем привет!  У меня начался новый виток, новый этап становления личности. На днях я прошел через то, что называют «точкой невозврата». За плечами 50 дней попуска — рубеж, после которого разум начинает мыслить трезво и в совершенно ином ключе. И это не просто цифра, это чистый холст, на котором я решил написать новую главу.

В этот новый отрезок я влетел с двух ног, как Брюс Ли: заряженным, видоизмененным и готовым к большему. Я уже стал мудрее, светлее и, черт возьми, по-настоящему счастливым именно к вечеру пятидесятого дня. И Вселенная не заставила себя ждать — она выставила против меня «Босса».

В юбилейный вечер судьба свела меня с тем, кого я не видел четыре года. Я давно ждал этой встречи, чтобы взглянуть на мир другими глазами. Таинственный, строгий и мудрый Golden Teacher. Учитель, который приходит только к тем, кто готов слушать в тишине, а не в дыму.

Как я и говорил в прошлых чек-инах, мне придется столкнуться с вызовом. И искушением этим стал мой друг.

Звонок: «Бро, есть пара грамм грибов. Либо сейчас с тобой, либо я их съедаю сам». Мой разум был кристально чист, и я понял — это приглашение. Идеальный момент, чтобы соприкоснуться с вечностью, имея 50 дней трезвости как входной билет.

Перед встречей — пост, 6 часов голода и абсолютный штиль внутри. По дороге заскочил в магаз: йогурты, конфеты, лимонады. Знал, что на выходе дико захочется сладкого, да и друг мой — тот еще проглот. У него внутри черная дыра, засасывающая всё: хоть дым, хоть еду.

Прихожу к нему. В квартире — «вражеская территория». Друг сидит одушевленный, улыбается и крошит свежие шишки. Воздух можно резать ножом! По квартире плывет тяжелый едкий аромат — хвоя, хмель, сладковатые нотки. Запах, способный приманить любого. Бро потратил три часа на дорогу, чтобы «вымутить» это специально к моему приходу. Я смотрел на всю эту суету и думал: сколько же лишних телодвижений ради того, чтобы просто расслабиться. Я уже и сам забыл, каково это — убивать время на дорогу ради травы. Сегодня у меня был другой путь.

— Будешь со мной за компанию? — спрашивает он, поджигая водный. — Не, бро. У меня другая глава. 50 дней чистоты. Я освещаю свой путь на форуме, не могу подвести парней и себя. Цель минимум сто дней. И я её возьму. Он кивнул: «Красава, я вижу, как ты поменялся».

Он достал грибы. Две граммульки на двоих. Решили заваривать чай: так вход быстрее. Ножик, кружка, кипяток. Стукнулись стаканами: «Чин-чин! Пускай грибочки встретят нас ярко».

Последний взгляд на часы в «этом» мире. На часах 17:22.

В комнате уютно: гирлянда на тюле озаряет всё бело-голубым светом. Бро мечется у компа, пытаясь найти «то самое» видео для трипа. Я ложусь на диван, он — на пол на коврик для йоги. Мы болтаем, и буквально через 10 минут я начинаю чувствовать расслабление.

Вход был молниеносным. Через 20 минут реальность дала трещину. По векам потекли реки жидкого неона — мои собственные нейроны светились, как магистрали ночного города. В 17:56 меня начало засасывать в воронку. Стало страшно? Да. Но 50 дней трезвости дали мне стальной стержень. Я сказал себе: «Расслабься. Ты здесь ученик». И шторм превратился в океан. Комната начала дышать, стены пульсировали в ритме моего сердца, предметы обрели свою жизнь, мир слился в единый поток.

Я закрыл глаза и провалился в киноленту бытия, которую не покажут ни в одном кинотеатре. Сначала — чистая геометрия духа, а потом... фокус сменился: я увидел текстуру кожи, локоны волос, очертания чьего-то лица и взгляд… Это было настолько реально, что я вынырнул в комнату.

В комнате всё горело и сияло. Друг сидел, уставившись в экран, и пытался что-то напечатать. — Оставь комп в покое, дурила, — смеюсь я. — Все внутри нас, а не на экране. Закрой глаза и всё увидишь.

Но он не мог. Ему нужен был костыль. Он ушел в ванную, курнул, и вернулся со шлейфом едкого дыма. Раньше этот запах был для меня родным, теперь он ощущался как помеха, как шум в идеальной симфонии. Мне стало не по себе, по телу прошел озноб. Меня подморозило от этой чужеродной энергии. Бро накрыл меня одеялом, и я снова ушел в путешествие.

Там, в глубине, всё происходящее обрело колоссальный вес. Реальность расслоилась, превращаясь в живую киноленту, где каждый кадр был наполнен смыслом и плавно перетекал в следующий. Я видел времена ацтеков, но это не было просто картинкой — это была словно встреча с самим собой сквозь тысячелетия.

Лица в ритуальных масках, озаренные первобытным огнем костра, медленно растворялись, превращаясь в наскальные иероглифы. Эти знаки, высеченные самим временем, неслись бесконечным потоком в холодном лунном свете, подсвеченные отблесками того самого пламени. Идеальная гравировка на скалах Вселенной — послание из вечности, которое мне еще только предстоит расшифровать и осознать.

Затем всё сущее распалось на мириады цветных молекул. Я превратился в чистую энергию и понесся по световому тоннелю сквозь безмолвный космос — туда, где абсолютная тьма рождает первозданный свет, в самый эпицентр красного заката. В какой-то момент я оказался в абсолютной невесомости, где не было никого и ничего, кроме моего сознания.

И тогда из этой пустоты, из багрового марева заката, возникла Рука. Она не просто появилась — она перевернула всю мою привычную картину мира, как страницу старой книги. Из её ладони начал изливаться ослепительный свет, знаменующий зарождение новой жизни. Это был сигнал: старая игра закончена. Горизонт вспыхнул иными красками. Я стал другим. Начался мой новый этап. Игра поменялась. 

Я открывал глаза и видел друга — он казался мне то неандертальцем, то мудрой, но потерянной совой. Он как тень из другого мира. Он бубнил что-то из «бочки» и жаловался, что хочет есть. Через час он уже уплетал йогурт, как индеец, не видевший еды сто лет. Его кофта сияла флуоресцентными нитями. Я понял: он был проводником, который привел меня к дверям, но сам остался снаружи. Грибы не пустили его к себе — его разум был слишком затуманен дымом.

В какой-то момент я пошел в туалет. Встать было тяжело, но я справился. Там я столкнулся с зеркалом. На меня словно смотрел взъерошенный тролль Хьюго из старой игры 90-х. В уборной стоял водный и воняло шмалью, я спокойно взглянул в ту сторону и даже мыслей не было о траве. Проверка пройдена.

Выхожу — а бро уже точит гречку с курицей, а потом откуда-то достает шавуху. Это было настолько сюрреалистично, что я просто провалился в новый приступ смеха. — Может, курнешь? — снова спросил он, словно грибы проверяли меня его голосом. — Будешь просто «фифтиком» (50/50). Мы заржали, но я ответил твердо: «Нет». Грибы словно спрашивали меня через него, и я прошел проверку. Мой путь продолжается.

Через два с половиной часа зазвучала музыка из фильма «Koyaanisqatsi». Я всё понял с первых нот. Меня перелопатили, вывернули наизнанку и собрали заново. В 20:19 я съел свой йогурт — это был вкус самой жизни.

Глядя на друга, я видел пустого, разбитого человека. Он не умеет радоваться без костылей. Он был как выжатый сосуд, разочарованный в себе, так и не нашедший ответов в экране монитора. Я дал ему пару советов по попуску, поблагодарил и спустя пять часов скрылся в ночи. Вся эта картина вокруг заставила меня задуматься: насколько же по-разному мы спроектированы. У каждого внутри своя глубина, своя уникальная оптика бытия.

Кому-то достаточно просто быть здесь и сейчас, не имея за душой практически ничего, но при этом светиться изнутри. Таким людям хватает малого, чтобы чувствовать вкус момента и искренне радоваться жизни. Они богаты по умолчанию, потому что их сокровище — внутри, в способности принимать мир безусловно.

А кто-то, напротив, настолько пуст, что обречен на вечную погоню. Такие люди бесконечно создают декорации счастья, покупают атрибуты успеха, меняют окружение, но остаются глубоко несчастными. Они ищут спасения в наружной «красивой картинке», которая не имеет ни веса, ни истинной цены. Но нельзя обрести покой во внешнем мире, если ты бежишь от самого себя.

Это ловушка: винить обстоятельства, гнаться за иллюзиями и ждать, что новое приобретение заполнит внутреннюю дыру. Но пустота не заполняется вещами. Пока ты не примешь себя и реальность такой, какая она есть, любое счастье будет лишь временной вспышкой, за которой снова последует тьма. Счастье — это не то, что ты нашел снаружи, это то, что ты наконец-то перестал в себе подавлять.

Этой ночью мне снились новые миры, где я никогда не был. Сны, в которых я проживаю новую жизнь. А наяву мысли потекли рекой. Эта встреча была нужна мне, чтобы перезагрузиться и начать с новой точки.

Сегодня я проснулся другим. Слегка ломит тело, горло болит — грибы вытрясли из меня всю старую дурь, и тело обновляется через легкую болезнь. Но мысли льются рекой. Я понял главное: мой путь — это слово. Я должен продолжать вещать и вкладывать мысли в тексты. Это нужно мне и, возможно, вам. Я не поддался уловкам, не сорвался и продолжил свой верный путь.

50 дней — это только начало. Идем дальше! Всем сил, осознанности и своего Учителя в нужный час!

Автор: @Goodbye

 Истории о попуске в 100 дней — в блоге автора. Там он регулярно делится личным опытом воздержания от ТГК и наблюдениями по ходу процесса.

Еще почитать:

Учёные потирают руки: теперь изучать траву станет намного проще. Раньше для исследований нужен был сейф, замороженное хранилище и куча разрешений. Сейчас бюрократии будет меньше, а значит появятся новые препараты с высоким содержанием ТГК. Акции канна-компаний уже взлетели на 54%.

Важно: это не легализация. Рекреационно курить по-прежнему нельзя на федеральном уровне, а штаты сами решают свои правила. Но для индустрии это прорыв: снимаются налоговые ограничения, бизнесу станет легче дышать. 70% американцев поддержали реформу в опросах. Похоже, времена «войны с наркотиками» уходят в прошлое.

Главные причины употребления просты и понятны: 72% используют траву для снятия боли, а 60% для расслабления и борьбы со стрессом. Многие получили медицинские лицензии на каннабис. Учёные отмечают, что люди с ограниченными возможностями ищут в растении облегчение от хронических болей, и это показывает растущее доверие к каннабису как терапевтическому средству. Трава помогает там, где традиционные лекарства не справляются или дают слишком много побочек.

Указ направлен на помощь пациентам с хронической болью. Каждый четвёртый взрослый американец страдает от неё, а шесть из десяти пользователей медицинской марихуаны принимают её именно от боли. Особый акцент на пожилых и ветеранах. Также в документе прописана работа с КБД: власти хотят расширить доступ к безопасным продуктам из конопли. Это не полная легализация, но огромный шаг вперёд для всей индустрии и миллионов людей, которым трава реально помогает жить без боли.

Регуляторы попросили магазины остановить продажи этого стаффа а тем кто уже успел купить советуют не курить и просто уничтожить продукт чтобы не ловить неожиданное опьянение особенно если человек за рулём или на смене. Нельзя играть с маркировкой когда на пачке пишут почти нулевой ТГК а внутрь кладут полноценный хай.

Индустрия в шоке. Компании, вложившие миллионы в производство и маркетинг, теперь столкнулись с угрозой полного краха. Производители и инвесторы называют это «смертельным ударом» по бизнесу.

Они считают, что новое правило лишает потребителей безопасной альтернативы алкоголю и загоняет рынок обратно в тень. Для многих брендов это означает конец, а потребителям придётся искать новые способы расслабиться.

Впрочем, сдаваться без боя бизнес не намерен. Ведущие отраслевые ассоциации, такие как U.S. Hemp Roundtable, уже мобилизовали юристов для подготовки коллективных исков: они планируют оспорить конституционность поправки в судах и заблокировать её вступление в силу.

У компаний есть год отсрочки, который они собираются потратить на агрессивное лоббирование, пытаясь доказать, что разумное регулирование лучше полного запрета.

И вот позвонил человек, знакомый моего на тот момент мужчины. Странный и незнакомый мне, появился из ниоткуда. Просто позвонил и сказал что рядом, и вот  — он у нас в гостях. С ним же явились и те роковые грибы, пресловутые «золотые учителя». Я не знала что это вообще, даже не читала о них, — но эти два огромных лба, более опытные, с весом порядка 90кг, веселились, не соизволив подумать, что моё хрупкое тело, жалкие 39—40 килограммов, не вынесет их. И я, как они, приняла 5 грамм. Было ли это приговором? Нет, думаю, это было помилование — или, по крайней мере, отсрочка от дурацкой гибели.

На вкус грибы сперва показались терпимыми, почти приятным. Но чем дальше, тем яснее ощущалась их отвратительность: последние грибочки я глотала почти с мучением. И запах этот — до сих пор, признаюсь, не переношу. В каждом вдохе, словно нашатырь, тяжёлый и отрезвляющий. Разные стрейны чуть отличаются по запаху, но все они одинаково едкие, мерзкие, и руки после сбора урожая долго ещё носят на себе этот смрад, словно несмываемую метку, как напоминание о чём-то мощном и уникальном.

Итак, мы съели их. Господа отправились в магазин за чем-то вкусным, а я осталась одна. Мне стало как-то тревожно — в этом одиночестве, и предстоящем испытании. Прежде у меня был всего один опыт прикосновения к психоделикам, и тот был с NBOMом. 

Я знала: атмосфера важна. И потому, торопливо, почти судорожно, я принялась готовить пространство: на пол постелила пледы, набросала подушки, разложила карандаши и бумагу — для рисования. Музыку настроила, воду приготовила — бутылку целую. И села ждать. Они пришли, и принесли с собой приход — началось.

Лишь одно мгновение — я успела насладиться тем трипом: как будто я стекла вниз по разноцветному вихрю. Но миг — и всё.

Я была в плюшевом кигуруми, нелепом комбинезоне-пижаме. Стало жарко, и я, едва держась на ногах, отправилась в другую комнату, чтобы снять её. Но свет я не включила — привычка такая. И в темноте эта привычка стала злой насмешкой: ткань будто обвилась вокруг меня, руки застряли где то в рукаве, ноги будто вообще не мои. И вот я уже качусь по полу, как в смирительной рубашке, и тихий мой шёпот о помощи вдруг вырывается в истошный крик: «ПОМОГИТЕЕЕ!»

Тело моё конкретно сопротивлялось трипу. Кто я? Где я? В секунду исчезло всё — смысл слов, люди, да и меня там уже будто не было. Осталась лишь невыносимая дезориентация, ощущение вечного, бесконечного заточения. Я будто наконец-таки сошла с ума.

Помню: меня держат на кровати в темной комнате, где всё началось. Сквозь окно льётся лунный свет — холодный и мрачный. Я кричу: «Почему вы не вызываете скорую! Дайте таблетки (а какие я даже не знаю)!».

А вскоре это и вовсе переходит в ощущение «я умираю». Лёгкие не дышат. Нос заложен, и я забываю дышать ртом, хотя все время повторяла: «Надо не забывать дышать». Умираю ли я от остановки сердца? От удушья? Или от того удара затылком о кровать, пока я дергалась в бреду? Тогда были такие мощные искры в глазах, и я до сих пор помню свой истошный крик. 

Слышу, как экс-партнер грозит своему другу, что если со мной что то произойдет, тот не выйдет отсюда. Мне сказали, что он весь трип с кресла не вставал. А лицо экса всё это время было передо мной. Он будто преследовал меня, и это вселяло ужас: казалось, будто это именно он ударил меня, будто он намеренно причиняет мне боль.

Меня как будто забросило в прошлое: начало наших отношений, попытка «цыганского поцелуя», — вот только мне стало мерещиться, что он хочет изнасиловать меня. Помню как отталкивалась от него, ползала по полу и кричала.

И всё время мои вопли: «Помогите! Спасите!» — и вопросы – «Кто я? Что такое мама? Что значит деньги, работа?» — словно последние остатки памяти утекали из меня, и я пыталась вспомнить значения слов.

Он кричал мне о смерти родственников, я не помню, зачем, но, видимо, я тоже что-то кричала. Я начала перечислять имена родных и питомцев. В момент секундного возврата сознания я просила ударить меня — «разбуди, разбуди!» Он бил, и я кричала ещё больше.

Разок даже в обморок вроде падала, помню как «уронила» голову. Нос не дышал, и я тужилась, стараясь пробить насморк, и сама вопила: «Я рожаю или я рождаюсь?» — и это было и смешно, и ужасно одновременно.

Благо, рядом жил друг с авто — он полетел в ночную аптеку за три п*зды от дома покупать назальный спрей. Меня поливали водой, и мне казалось, что меня топят, как котёнка. Подносили к зеркалу, приговаривая: «Смотри! Это ты!» — и я с ужасом отворачивалась от собственного расплывшегося лица.

Но самое страшное — слёзы бывшего. Уже придя в себя, лежа на спине, я открываю глаза — а он плачет стоя надо мной, да как! Я и не знала, что слёзы могут быть такими тяжёлыми, такими крупными, будто камни катились по его лицу. Зрение было еще мутным, и мне мерещилось, что его лицо избито, такая перекошенная гримаса. 

На фоне играл покойный Лил Пип — трек The Brightside, как раз припев, где звучала просьба о помощи в коротании времени и о том, что жизнь коротка, но умереть уже хочется. Тогда это было символично.

Я привстала, оглянулась, села на пол. Передо мной был огромный рисунок конопляного листа, сделанный флуоресцентными красками. И вдруг я просто начала благодарить всех за всё, нервно хихикая. В комнате на самом деле была классная атмосфера для трипа. Мармеладки, сок, яркие краски по всей стене. А я тут устроила истерику…

Увидела, как лицо залётного чела начало расслабляться, и он спросил: «Ну как тебе?». В моей голове в тот момент случился настоящий квантовый взрыв — не существует ни одного человеческого слова, которое могло бы описать, каково мне было. И я просто ответила: «Спасибо, мне понравилось».

Всё это — обрывки и туман воспоминаний, записанный на следующий день после произошедшего. Тогда я вела дневники, и записывала многое. Но начало и конец я помню ясно.

Так я влюбилась в грибы.

Через две недели я ещё раз поела, но порцию взяла вдвое меньше. Знали бы вы, с каким протестом я боролась: никто вокруг больше не хотел, чтобы я ела грибы. Ха-ха!

Заметка:

«Я смотрела глазами трехлетнего ребенка. Вся комната была для меня как игровая площадка. Настроения людей воспринимались легко и непринужденно. Это было действительно возвращение в детство. Всё так просто! Исчезновение мутной пелены на глазах, накопившейся за жизнь и портившей картину окружающего. Игры, зверюшки, мультики и сладости».

Эффект уже был слабее, но всё же неплохим, чтобы посидеть и подумать над своим поведением. В общем, я окончательно влюбилась в псилоцибин — тогда это было подобно глотку свежего воздуха.

Каждая следующая нарко-сходка уже доставляла какой-то дискомфорт. И за довольно короткий срок я пришла к мысли, что делаю что-то не так со своей жизнью. Бунт был не на шутку, и немногие меня поняли: я заявила, что бросаю «химию». Решение было твердым, и непреклонным. 

Ну а далее — годы жизни с всегда припасённым назальным спреем, восстановление и улучшение уровня жизни. Да, я стала торчать на траве, но опять-таки урон от нее менее значителен, чем от всего того, чем я пичкала своё тело ранее. 

Грибы хороши тем, что они не ведут к системному потреблению — их просто невозможно есть часто. Лично мне сейчас тяжело принимать их чаще двух раз в год. И то, я уже давненько не ела порцию больше 2х грамм. Да и вообще — три года прожила и без них, и всё было нормально. Что-что, а псилоцибин — точно не наркотик.  

Мне потребовалось 6 лет чистоты, чтобы вернуть ментальное и физическое здоровье. Не играйтесь с говном, товарищи.

Автор: Грибыня

Еще почитать: