Публикации
Гроупедия
Перейти к содержанию

Интервью Бориса Йордана: Русских в каннабизнесе больше чем кажется

Борис Йордан дал интервью Forbes, и рассказал о русских на рынке марихуаны в США. Оказалось, что каждая третья компания из Америки в сфере медицинского каннабиса имеет русских совладельцев.

 

«Ты что?! В наркотики я вкладывать не буду», — такой была первая реакция инвестбанкира Бориса Йордана на предложение вложиться в проект на рынке медицинской марихуаны. Теперь бизнес в этой сфере сделал Йордана миллиардером.
 
Американец Борис Йордан, потомок белых эмигрантов, известен в России в основном как владелец одной из крупнейших страховых компаний «Ренессанс Страхование». Журналистов Forbes он принимает в офисе «Ренессанса» на Павелецкой: панорамные окна, вид на Москву-реку, на полу мягкий светлый ковер, на столе большое блюдо с нарезанными соломкой морковью и сельдереем. «Мы боремся за здоровье», — поясняет помощница бизнесмена. Здоровый образ жизни Йордан связывает не только с сырыми овощами, но и с марихуаной, употребляемой, разумеется, исключительно в медицинских целях. В 2013 году он купил американскую компанию Curaleaf, которая выращивает марихуану и делает из нее лекарственные препараты. В 2018 году Curaleaf провела IPO, и Йордан стал миллиардером.
 
 
Си-Клиф и Curaleaf
 
Йордан родился в Нью-Йорке, в небольшом городке Си-Клиф на Лонг-Айленде. Раньше это место называли «дворянским городком» — там жили потомки эмигрантов первой волны. Центром притяжения для русской общины был православный храм Преподобного Серафима Саровского, или просто Серафимовская церковь. История Curaleaf, крупнейшей в США компании по производству марихуаны, началась именно здесь — в двух шагах от храма, по адресу 252 Sea Cliff Avenue в 2010 году была зарегистрирована ее предшественница, компания PalliaTech. Основал бизнес не Йордан, а его сосед, тоже банкир Уильям Тодд, «русская» жена которого была давней знакомой Бориса.
 
Йордан долгое время был далек от авантюрных идей американского рынка. В начале 1990-х он поехал в Россию и стал одним из пионеров новой российской экономики. Вместе с коллегой по московскому офису банка CSFB Стивеном Дженнингсом и двумя российскими партнерами он в 1995 году учредил инвестиционную компанию «Ренессанс Капитал», одну из самых крупных и успешных в России до кризиса 2008 года. Его инвестгруппа «Спутник» активно участвовала в приватизации. Йордан возглавлял совет директоров нефтяной компании «Сиданко», руководил НТВ, а с 2006 года возглавляет «Ренессанс Страхование».
 
Пока банкир строил в России капитализм, в Америке родилась совершенно новая отрасль, вложения в которую обещали рисковым инвесторам золотые горы. Легализация марихуаны в США началась в 1996 году, когда штат Калифорния впервые разрешил ее употребление в медицинских целях, а сегодня уже в 33 штатах из 50 можно легально приобрести лекарства из каннабиса.
 
Уильям Тодд верил в перспективу этого рынка и старался заразить своей идеей соседа. «Когда я приезжал из России в США к детям, он много раз говорил мне: «Борис, Борис, давай вкладывать в марихуану». Я ему отвечал: «Ты что?! В наркотики я вкладывать не буду». Чуть позже я узнал, что медицинская марихуана не наркотик», — вспоминает Йордан.
 
Его отношение изменилось, когда в 2009 году Тодд перешел от слов к делу и придумал прибор, позволяющий пациентам употреблять медицинскую марихуану без курения. Разработкой этого устройства занялась компания PalliaTech, которую Тодд строил в основном на деньги инвесторов. В ходе первого раунда он собрал $2,1 млн, четверть этих денег внесла Sputnik Group Йордана, сам бизнесмен вошел в совет директоров компании. В ходе второго раунда PalliaTech привлекла еще $5 млн. По словам Йордана, эти средства пришли от него.
 
В идее продавать приборы для потребления каннабиноидов Йордан достаточно быстро разочаровался. Он понял, что вкладывать нужно в производство самой марихуаны и медикаментов из нее. По его инициативе PalliaTech получила лицензию на производство медицинской марихуаны в соседнем штате Нью-Джерси, который принял закон о легализации в 2010 году. В Нью-Йорке тогда получить лицензию было невозможно — здесь лекарства из каннабиса разрешили только в 2014-м.
 
 
Трава на вырост
 
К производству марихуаны в штате Нью-Джерси PalliaTech приступила в 2012 году. «Когда я приехал на строительство плантации, подумал: «Ой-ой, куда я влез, что я наделал, я в этом деле совсем не разбираюсь, не умею ничего выращивать, даже помидоры», — смеется Йордан. Но страх прошел, когда он поговорил со специалистом, женщиной, работавшей до переезда в Нью-Джерси в штате Мэн, в первом на Восточном побережье Америки магазине, который начал торговать медицинской марихуаной после ее легализации в 1999 году. Магазин принадлежал ее родственнику Джозефу Лусарди.
 
Йордан взял его телефонный номер и позвонил прямо с плантации. «Он мне предложил встретиться через три недели, а я сел на самолет и на следующий день постучал к нему в дверь со словами: «Вот я здесь», — вспоминает банкир. Он предложил Лусарди объединить бизнес, пообещал, что будет финансировать новую компанию, а Лусарди будет ею управлять.
 
В дополнение к лицензиям в Нью-Джерси и Мэне партнеры вскоре получили разрешения на работу в штатах Нью-Йорк и Массачусетс. У Йордана была идея как можно скорее получить лицензии во всех штатах, где это было возможно. «Я сказал [Лусарди], что хочу стать самым большим игроком в Америке. Идем покупаем лицензии во всех штатах. Нам нужно сначала все купить, а потом уже развивать», — вспоминает бизнесмен.
 
Йордан сдержал слово — в 2013 году он с российскими партнерами приобрел за $10 млн дополнительно 35% PalliaTech, а в 2015 году они почти полностью выкупили компанию. Всего Йордан и его партнеры вложили в PalliaTech около $100 млн. Лусарди был назначен СЕО компании и с тех пор остается на посту. PalliaTech выигрывала лицензии одну за другой, открывала новые точки продаж и поглощала другие компании. В результате к 2018 году у нее было 44 магазина в 12 штатах.
 
 
Канадская вольница
 
К 2018 году PalliaTech стала, по сути, монополистом в Соединенных Штатах на рынке медицинской марихуаны, но в каждом отдельном штате она конкурировала с местными компаниями. Саму PalliaTech тоже нельзя было назвать глобальной, и так будет до тех пор, пока легализация марихуаны не пройдет во всех штатах. Эта ситуация мешает компании развиваться. Она, например, не может получать кредиты в американских банках. До последнего времени у нее было два способа финансирования — выпуск акций в пользу заранее определенного узкого круга инвесторов (private placement) или размещение облигаций. Последней опцией компания воспользовалась в августе 2018-го, выпустив ценные бумаги на $85 млн, тогда же PalliaTech была переименована в Curaleaf.
 
Выйти на биржу в США у Curaleaf не было шансов, зато можно было сделать это в Канаде, где использование каннабиса в медицинских целях узаконили в 2018 году по всей стране. Закон вступил в силу 17 октября, а уже 24 октября в Торонто на Canadian Securities Exchange прошло IPO Curaleaf, крупнейшее среди подобных компаний.
 
В ходе размещения компания привлекла $400 млн, почти в три раза больше, чем планировала, и была оценена в $4 млрд. Борис Йордан, доля акций которого после IPO составила 34%, стал миллиардером с состоянием не менее $1,4 млрд.
 
Тогда же стало известно и имя крупнейшего из русских партнеров Йордана. Им оказался бывший менеджер миллиардера Романа Абрамовича, экс-глава «Сибнефти» и бывший совладелец «Юнимилка» Андрей Блох. Ему принадлежит 27,7% акций (второй по размеру пакет). Блох живет в Москве, но американское гражданство у него тоже есть. Его комментарий Forbes получить не удалось.
 
Йордан познакомился со своим будущим партнером давно, но когда и как, точно не помнит: «В России я инвестирую с 1992 года и знаком со многими предпринимателями». Блоху понравилась идея, а самому Йордану — опыт Блоха в секторе consumer goods, он построил компанию «Юнимилк» и успешно продал ее Danone, и в целом он «опытный инвестор».
 
В беседах с Forbes несколько человек на рынке рассказали, что Блох инвестировал в Curaleaf не только свои средства, но и средства Абрамовича. В совет директоров Curaleaf до 2017 года входила Анна Евдокимова, которая более 10 лет работает в компании Абрамовича Millhouse, в последние годы — директором по венчурным инвестициям. Евдокимова от каких-либо комментариев отказалась, посоветовав обратиться к Йордану. Тот ответил, что она представляла в совете интересы Блоха — они хорошо знакомы со времен его работы в «Сибнефти». Представитель Millhouse отказался комментировать «очередные слухи».
 
Третий крупнейший акционер Curaleaf — президент компании Джозеф Лусарди. Доли менеджеров компания не раскрывает — по отдельности они менее 10%, но в сумме, по словам Йордана, менеджерам принадлежит около 12% акций. 20% акций свободно торгуются на рынке, а остальные 6% принадлежат бывшим топ-менеджерам и первоначальным акционерам компании, в том числе и ее основателю Уильяму Тодду. При этом ни у кого из них нет более 2% акций.
 
Контролирует компанию Йордан — ему после IPO принадлежит почти 90% от всех голосов акционеров. У Curaleaf есть акции двух типов: subordinate voting shares (обыкновенные голосующие, одна акция — один голос) и multiple voting shares (одна акция — 15 голосов). Multiple voting shares составляют 26,7% от выпущенных акций, но на них приходится 84,5% голосов. И всеми этими акциями владеет Йордан.
 
По словам Йордана, такую схему придумали на первые три года — после этого его multiple voting shares превратятся в обыкновенные. Пока же, чтобы ни происходило с компанией, у него будет оставаться полный контроль.
 
 
Славная охота
 
В 2019 году Curaleaf совершила сразу несколько крупных сделок: в феврале приобрела калифорнийскую компанию Eureka Holdings за $30,4 млн, а в мае за $948 млн купила американскую Cura Partners, которая производит и продает продукты для рекреационных целей под брендом Select — масла из марихуаны для вейпов, лосьоны и пастилки. По словам Йордана, сегодня в мире на медицинскую марихуану приходится 20% легального рынка, а на продукты общего потребления (в рекреационных целях) — 80%. Curaleaf же производит только медицинскую марихуану. Покупка Select поможет группе закрепиться на новом рынке — доля продуктов общего потребления вырастет в группе до 25%.
 
В июле Curaleaf объявила о покупке крупнейшего частного игрока на рынке марихуаны США, компании Grassroots. Если сегодня Curaleaf — крупнейшая компания на рынке США, то после закрытия сделки осенью 2019 года она станет крупнейшей в мире по выручке. У объединенной компании будет 131 лицензия на продажу каннабиса, 68 точек продаж в 19 штатах США и 20 плантаций.
 
Сумма сделки составит около $875 млн: часть Curaleaf заплатит наличными, остальное — своими акциями. Пакеты акционеров после завершения сделок размоются, но у Йордана в любом случае останется более 80% голосов.
 
От всех напастей
 
Лекарства из марихуаны применяются как обезболивающие, в том числе онкологическими больными, при гастроэнтерологических и неврологических заболеваниях, психоэмоциональных расстройствах, для лечения болезни Альцгеймера, эпилепсии, хронических болей, артрита и много чего еще. Производители лекарств извлекают из конопли, которая содержит более 100 различных веществ, молекулы в основном трех видов: ТГК (тетрагидроканнабинол), или THC, КБД (каннабидиол), или CBD, и КБН (каннабинол), или CBN. ТГК вызывает психоактивные реакции, КБД и КБН — нет. Curaleaf производит более 150 сортов каннабиса и более 100 продуктов из него. По словам Йордана, он сам давно заменил некоторые обычные лекарства продуктами своей компании: «У меня артрит, я использую наш CBD-крем, который мне отлично помогает. Помажешь на ночь колено — к утру как новое». Каннабис помогает бизнесмену бороться и с бессонницей, которая появляется после длительных перелетов. В этом случае он принимает таблетки, содержащие 5% вещества THC и 5% CBD. В отличие от обычного снотворного никаких побочных эффектов от такого лечения, по утверждению Йордана, не бывает.
 
В отличие от Йордана игроки традиционного фармрынка относятся к медицинской марихуане скептически. Владелец «Р-Фарм» Алексей Репик F 49считает, что эффективность препаратов из марихуаны требует доказательств с помощью клинических исследований под надзором регулирующих органов. «Контролируемые испытания пока никто не проводил», — соглашается гендиректор «Биокада» Дмитрий Морозов, философски замечая, что, если препараты из конопли облегчают больным людям страдания, они в любом случае имеют право на жизнь. Репик и Морозов, по их словам, никогда не интересовались инвестициями в этот сектор.
 
Отсутствие доказанного лечебного эффекта беспокоит и американских регуляторов. 22 июля 2019 года Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных средств США (FDA) направило в адрес Curaleaf предупредительное письмо, обвинив компанию в использовании необоснованных утверждений при описании своих продуктов. Curaleaf заявила, что удалила всю информацию, вызвавшую претензии ведомства.
 
 
Перспективы лигалайза
 
Как подсчитали аналитики фонда CB1, специализирующегося на инвестициях в марихуану, объем глобальных продаж на этом рынке (включая черный) в 2018 году составил примерно $300 млрд, совокупная рыночная капитализация публичных компаний варьируется от $75 млрд до $100 млрд, а в течение 10 лет может дорасти до $1 трлн. Быстро растет и Curaleaf: в 2016 году выручка компании составила $5 млн, в 2017-м — $25,7 млн, а в 2018 году — уже $100 млн.
 
Рассчитывал ли Йордан на такой успех? «Мы знали, что рано или поздно из всего этого вырастет очень большая индустрия», — лаконично отвечает инвестбанкир (он уже увеличил свои вложения в этот бизнес в 15 раз). Но высокие доходы инвесторов связаны с большими рисками. Главный из этих рисков — неясные перспективы легализации марихуаны в США на федеральном уровне. Йордан — оптимист, по его мнению, основной рынок будет полностью легализован в течение трех лет: «Я смотрел на этот рынок так же, как в 1990-е годы на то, что происходило в России. Там тогда не было рынков капитала, не было регулирования и прозрачности». По его оценке, оборот легальной марихуаны в США сегодня составляет $14 млрд, а нелегальной — $75 млрд. Легализация должна привести к исчезновению черного рынка и к его перераспределению среди зарегистрированных компаний.
 
Легализации все еще мешает плохая репутация марихуаны. «Это стигма, от которой сложно избавиться. В США уже многие понимают, что запрет марихуаны невыгоден и нерационален, но это по-прежнему непопулярная тема», — говорит партнер венчурного фонда ATEM Capital Антон Гопка. В то же время он считает, что рано или поздно легализация произойдет.
 
«Есть вероятность, что в США на федеральном уровне марихуана не будет легализована никогда», — говорит финансист, инвестирующий в марихуану. По его словам, инвесторам может просто надоесть ждать изменений: «Если власти будут слишком долго спорить и думать, людям надоест, и они начнут продавать, чтобы вложить свои деньги в другие отрасли экономики». Тогда, конечно, рынок покатится вниз.
 
Рынок марихуаны — это не только Северная Америка, он уже есть в Израиле и Европе. В Европе он гораздо более емкий — здесь живет в два раза больше людей, чем в Штатах и Канаде. Смогут ли североамериканские компании на него выйти? «Европа гораздо строже, чем Северная Америка, подходит к вопросам лицензирования и внедрения стандартов для производства лекарств (GMP, Good Manufacturing Practics)», — говорит учредитель компании Smart Hemp Максим Уваров, который выращивает в России техническую коноплю.
 
По его словам, для производителей из Македонии, например, где власти разрешили выращивать марихуану, европейский рынок сбыта оказался закрыт — урожай они собрали, но продать не могут.
 
 
Моральные соображения
 
По оценке Йордана, выходцы из России много инвестируют в этот рынок, в каждой третьей компании есть русские деньги. Для русских инвесторов, как и для него самого, новый рынок с большими трудностями регулирования очень напоминает российский и поэтому не кажется таким уж страшным.
 
«Кого из людей с большими деньгами ни возьми, все они вложились в марихуану, кто-то раньше, кто-то позже», — говорит один из источников Forbes. По его словам, российские бизнесмены покупают акции на бирже в качестве портфельных инвестиций. В то же время все опрошенные Forbes миллиардеры заявили, что темой медицинской марихуаны даже не интересуются, не хотят репутационных рисков. «Здесь все очень непросто, это как алкоголь или сигареты», — сказал Forbes миллиардер из первой десятки списка. «Мы не интересуемся этим вопросом и не планируем инвестировать по моральным соображениям», — ответил управляющий family office другого участника списка Forbes.
 
Что если отбросить сомнения и посмотреть на перспективы? Аналитики предсказывают рынку светлое будущее. По данным компании Grand View Research, рынок легального каннабиса в США в 2018 году оценивался в $11,9 млрд, ожидается, что он будет расти в среднем на 24,1% в период с 2019 по 2025 год и к 2025-му достигнет $66,3 млрд.
 
Инвестиционный банк Jefferies предрекает рост рынка до $50 млрд к 2029 году. СЕО конкурента Curaleaf, канадской компании Tilray Брендан Кеннеди в конце 2018 года дал свой прогноз: в мире останется всего три производителя марихуаны, но каждая из компаний будет стоить не менее $100 млрд.
 
Как сохранить превосходство на бурно растущем рынке? Лидерами станут не те, кто сможет построить бренды, как это произошло в табачной индустрии, а те, кто найдет лучшие способы распространения продукции, говорит управляющий партнер инвестиционной компании Xploration Capital Евгений Тимко. «Именно поэтому пионеры рынка, в том числе Curaleaf, сейчас работают по модели вертикальной интеграции и приоритетно развивают систему дистрибуции», — считает он. Йордан уверен, что марка тоже важна: «Конкуренция будет расти, но те игроки, которые пришли первыми и имеют развитые бренды, будут в этой игре побеждать». А уж если когда-нибудь марихуана будет легализована и в России, равных Йордану точно не будет.
 
Читайте так же по теме:
 
Источник: forbes.ru

Dzagi в соцсетях: Telegram | Instagram | Youtube
DzagiNews

Реклама






Обратная связь

Рекомендуемые комментарии

Русского в них абсолютно ничего не было, нет и не будет. Впрочем как и российского. Кроме наворованных денег. Это к слову.

 

Равных им в этом нет. Уже более 20 лет.

Поделиться этим комментарием


Ссылка на комментарий
Поделиться на другие сайты

а стоящий и НАСТОящий.

вы чего парни, Сашка Выше истину сказал, бл**ство п**орасня и хуеплетсво = Рашка, как не прискорбно, я россиянин, а че никто не вспомнил славного Усаму, за пару БОШЕК срезанных )))))))

 

 

11 к 09 и к 2001,  АЛАХ АКБАР )))

 

за отечество переживаю

СЛУШАЯ басту васю - торчка ростовского, и он счас лобает темы, вахаахх

Поделиться этим комментарием


Ссылка на комментарий
Поделиться на другие сайты
Гость Ыга

Опубликовано (изменено)

окончание в статье неверное, вот как надо "..А уж  когда марихуана будет легализована и в России, Йордан  будет мертв."

Изменено пользователем Ыга

Поделиться этим комментарием


Ссылка на комментарий
Поделиться на другие сайты


Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти

Похожие статьи

 

20 декабря 2018 года США на федеральном уровне легализовали выращивание каннабиса с содержанием ТГК менее 0,3%, что сделало возможным вход в канна-индустрию даже для тех бизнесменов, которые проживают в штатах, где остальной каннабис пока ещё не легализован. Предполагалось, что легализация поспособствует развитию сельского хозяйства, приведёт к увеличению рынка строительной, текстильной, гигиенической, КБД-содержащей и прочей продукции из каннабиса, не обладающего способностью влиять на психику.

Но, как оказалось, закон сыграл на руку даже тому сектору канна-индустрии, который как раз завязан на торговле психоактивной продукцией. Штат Вашингтон стал одним из первых, где обратили внимание на эту проблему и начали прорабатывать путь её решения.

 

Исторический экскурс

 

Стоит отметить, что легализация психоактивного каннабиса в штате Вашингтон происходила крайне болезненно и долго. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, поскольку он был пионером в этой области и нёс соответствующее бремя. 

 

В 1996 году в штате прошёл референдум по поводу легализации каннабиса для использования в медицинских целях. По итогам голосования он был принят, и пациенты, страдающие онкологией, рассеянным склерозом, ВИЧ, эпилепсией и многими другими изнуряющими человеческое тело заболеваниями, впервые получили возможность легально употреблять каннабис и не быть за это наказанными. При встрече с полицейскими им было достаточно всего лишь показать разрешение врача, чтобы их оставили в покое. 

 

Несмотря на то, что положения референдума никак не регламентировали процесс получения каннабиса, в штате, тем не менее, стали повсеместно плодиться канна-диспансеры. Их деятельность нельзя было назвать законной — выращивание и продажа каннабиса в штате всё ещё считалось федеральным преступлением. Однако, как в своё время писала газета The Seattle Times, в одних городах силовики действительно устраивали рейды и арестовывали владельцев диспансеров, но вот в других подобных ситуаций не происходило, и полиция предпочитала закрывать глаза на происходящее. Особо благоприятной ситуация оказалась для Сиэтла, столицы штата, где к 2011 году открылось аж 75 подпольных канна-диспансеров, которым никто ничего не предъявлял. 

 

Ситуация начала сильно меняться после референдума 2012 года, когда каннабис стал легален для использования и в рекреационных целях. Правила выращивания и продажи каннабиса разрабатывали в течение следующих двух лет, и летом 2014 года в штате начали открываться первые лицензированные магазины каннабиса.

 

Побочный эффект инноваций

 

Несмотря на то, что торговля психоактивным каннабисом более выгодна, чем торговля непсихоактивным, в штате Вашингтон (по состоянию на 2020 год) всё же открылись 182 конопляные фермы, которые суммарно владеют 1,5 тысячами гектарами земли. Это немного, особенно если сравнивать с соседствующим штатом Орегон, где таких ферм более 2000, а производственные площади превышают 8 гектаров. Тем не менее, вашингтонские фермеры всё равно умудрились навести суеты.

 

Весной 2021 года они начали жаловаться, что канна-индустрия регулируется несправедливо. По их словам, переработчики каннабиса активно скупают у них экстракты КБД и с использованием технологии кислотной конвертации преобразуют их в масло ТГК, которое позже попадает в магазины. Это возможно благодаря тому, что КБД является изомером ТГК — в ходе реакции получается молекула, почти идентичная той, которую производит настоящее растение. Её нельзя классифицировать как синтетический каннабиноид, ведь она производится на основе органического сырья. Использовать такую технологию с точки зрения экономики оказывается даже выгоднее, чем растить ТГК-содержащий каннабис и вытягивать из него необходимое масло.

 

Таким образом сектор промышленного каннабиса, сам того не желая, стал выгодным поставщиком для продавцов медицинской и рекреационной канна-продукции. Больше всего фермеров происходящее не устраивает по той причине, что магазины каннабиса делают на этой схеме сверхдоходы, оставляя самих фермеров ни с чем.

 

Эти волнения подняли дискуссию о том, должен ли вообще контролироваться процесс того, каким образом магазины каннабиса получают свою продукцию. Если позиция фермеров гласит, что «да, должна», то позиция самих магазинов с ней расходится. Директор вашингтонской ассоциации канна-бизнеса говорит, что таким образом его сектор только способствует инновациям в индустрии.

 

Предварительную точку в этой дискуссии поставили в минувшую пятницу, 23 июля. Тогда совет штата Вашингтон по алкогольным напиткам и каннабису заявил, что переработчики каннабиса могут производить ТГК только тем образом, который предусмотрен их лицензией, а любые другие способы могут трактоваться как нарушение. Иными словами, им был установлен запрет на использование КБД в качестве сырья для производства ТГК. 

 

Пока что заявление совета не выражено в форме закона. Как будет организован контроль за исполнением предписания ещё предстоит решить.

 

Автор: Hunter Melrose

 

Еще почитать:

В США сфера тестирования каннабиса на ТГК глубоко коррумпирована ТГК имеет право на использование в медицине точно так же, как и КБД Конец War on Drugs: Как от этого выиграет канна-индустрия США  

 

 

Ранние наблюдения учёных и журналистов за экономическими и социальными последствиями легализации каннабиса показывали, что она способствует снижению уровня преступности, появлению новых рабочих мест (как правило, более доходных), и увеличению бюджетных поступлений за счёт введения новых налогов. Помимо этого, легализация приводит к повышению стоимости жилья вблизи канна-шопов и канна-диспансеров, а также к переселению людей в города, которые способны обеспечить доступ к легальному каннабису. Он становится для людей альтернативой алкоголю и опиоидным анальгетикам. В последнем случае предпочтение людей искать утешение именно в медицинском каннабисе снижает риск передозировок и злоупотреблений рецептурными препаратами и переходу на более тяжёлые вещества.

 

В мае Анжелика Мейнхофер, экономист учебной больницы Корнельского университета, вместе с Адрианом Рубли, доцентом Мексиканского автономного технологического института, выпустили совместное исследование о ещё одном последствии легализации. 

 

В работе сообщалось, что за последние десять лет цена на уличный каннабис в одиннадцати штатах, легализовавших каннабис, в среднем снизилась на 9,2%, а наибольшее падение цены (на 18,5%) произошло с низкокачественной уличной травой. Всё это сопровождалось сокращением изъятий каннабиса силовиками на 93%, что тоже могло повлиять на ценообразование — чем оборот товаров опаснее, тем эти товары обычно дороже. 

 

Одновременно с этим исследователи обнаружили, что цена героина выросла на 64%, а опиоидных анальгетиков оксикодона и гидрокодона — на 7,3 и 5,1 процентов соответственно. Исследование завершилось утверждением, что «рынки нелегальных наркотиков не являются независимыми от правового регулирования рынка каннабиса». 

 

Следует отметить, что результаты исследования могут быть подвержены предвзятости, так как исследователи получили часть данных с использованием сторонних сервисов, отслеживающих цены. 

 

Источник: veriheal

Автор: Hunter Melrose

 

Еще почитать:

США проверят влияние эндоканнабиноидной системы на ВИЧ Тренды науки: какое будущее ждёт индустрию каннабиса Опиоидный заговор. Как фармацевтическая компания разрушала жизни ради прибыли  

 

Все началось в 2013 году. В конце грунтовой дороги в сельской части долины Гудзона в Нью-Йорке красных амбаров в колониальном стиле стоял скромный белый фермерский домик. Это ферма Old Mud Creek, принадлежавшая агрохимическому гиганту Syngenta, была выставлена на продажу. На ферме площадью в 156 гектаров годами тестировали на посадках сои и кукурузы удобрения, пестициды и гербициды. Ничего примечательного, просто ещё один участок агрессивного ведения промышленного сельского хозяйства, откуда люди поспешили уйти.

 

Кто купит такое место?

 

Семидесятилетняя фермерша Эбби Рокфеллер вместе с тридцатилетним менеджером фермы Беном Добсоном решили приобрести ферму Old Mud Creek. Сейчас она и Добсон являются соучредителями Hudson Carbon и Hudson Hemp — двух стартапов, объединённых одной миссией: исследование и продвижение регенеративного органического сельского хозяйства и связывания углерода; выращивание фермерской конопли; производства и продажи линейки оздоровительных продуктов Treaty с добавлением КБД. Истощенная почва в Old Mud Creek подходила для их амбициозных экологических целей.

 

Эбби Рокфеллер на ужине в честь сбора урожая конопли

 

Ферма Stone House Farm, которую Эбби Рокфеллер и её братья и сестры унаследовали от своих родителей, расположена в городе Ливингстон, в двух часах езды к северу от Нью-Йорка, и граничит с гораздо более крупной собственностью, к которой Эбби присматривалась давно.

 

«Прекрасный участок земли. Он называется Old Mud Creek», — сказала она во время телефонного разговора с Добсоном. Эбби задавалась вопросом, есть ли способ перевести землю от промышленного к органическому земледелию и одновременно собрать научно полезные данные о химических и углеродных изменениях в почве. Это прозвучало просто, но вскоре она узнала, что подобного никогда раньше не делали.

 

Эбби с будущим менеджером фермы Беном Добсоном познакомил её сын Кристофер, который учился с Добсоном в колледже. «Ты обязана заполучить Бена», — сказал он Эбби, когда та поделилась с ним мыслями о восстановлении земель.

 

Бен Добсон — опытный фермер. Он способен вырастить что угодно и где угодно. Его родители — Энн Бэнкс и Тед Добсон, пионеры движения за экологически чистые продукты. Бен родился и вырос на ферме и почти всю свою жизнь работал в области органического сельского хозяйства.

 

Бен Добсон из Hudson Hemp в окружении своих сестер Мелани (слева) и Фрейи Добсон на ферме Old Mud Creek

 

После приобретения фермы Old Mud Creek в 2016 году, с стартапом Hudson Carbon начала сотрудничать морская биологическая лаборатория Вудс-Хоул. Группа ученых из Массачусетского научно-исследовательского института приехала на ферму, чтобы установить оборудование для наблюдений. В конце эксперимента они надеются ответить на вопрос, может ли регенеративное сельское хозяйство положительно повлиять на изменение климата и, если оно выполняется в больших масштабах, может ли обратить эти изменения вспять?

 

«Мы будем выращивать коноплю Kush, Electra, Lifter, CBG White, Cherry Wine и наши любимые Sour Space Candy», — Добсон старается перекричать шум грузовика, который прыгает по грунтовой дороге, ведущей на ферму Old Mud Creek. Он показывает участок поля, где планирует выращивать коноплю и полевые цветы, смешанные с многолетними травами и бобовыми, которые жизненно важны для плодородия земли.

 

Добсон ежедневно наблюдает за ходом работ и при этом поддерживает постоянный контакт с Эбби. «Мы с ней оба чувствуем необходимость изменить масштаб сельского хозяйства и взгляды людей на окружающую среду. Это означает переход от индустриального сельского хозяйства с его акцентом на использование синтетических удобрений и химических пестицидов обратно: к небольшим семейным фермам, выращивающим продукты питания для своих сообществ», — говорит он. Ещё одна цель содействия регенеративному сельскому хозяйству — это создание сельскохозяйственных угодий и условий, при которых в почвенный углерод преобразуется больше CO2, чем выбрасывается в атмосферу.

 

Идея посадить коноплю принадлежала Бену Добсону. Это растение является биоремедиатором, что означает её способность очищать почву от тяжёлых металлов и возвращать в почву углерод. 

 

В 2017 году Добсон получил разрешение на выращивание конопли, после чего засадил ею четыре гектара земли. Это было десятое по счёту разрешение, когда-либо выданное в штате Нью-Йорк. 

 

В 2018 году он и Рокфеллер расширили засаживаемую площадь, запустили исследование полезных свойств конопли и начали разработку собственного бренда и продуктов с КБД. Они заказали технологическое оборудование в Калифорнии и Германии, построили в одном из своих амбаров современное предприятие по экстрагированию КБД.

 

До начала работы с Добсоном и выращиванием конопли, Эбби не знала о её влиянии на природу и лечебных свойствах. Эбби была одним из первых защитников, борющихся с загрязнением воды, вызванным сбросом сточных вод в систему водоснабжения. Она была первой американкой, установившей в своем доме систему компостирования. К 1973 году она основала компанию Clivus Multrum, которая на данный момент является крупнейшим дистрибьютором компостных туалетов для общественного пользования в Северной Америке.

 

Во время первого посевного сезона прохожие, в том числе местный шериф, останавливались и выходили из автомобилей, чтобы посмотреть на поля с растениями, которые люди привыкли скрывать от публики.

 

В 2018 году Конгресс США принял закон о фермерских хозяйствах, которым разрешил выращивать коноплю во всех 50 штатах, а в некоторых штатах — производить экстракт КБД. Новое законодательство вызвало бум в сельском хозяйстве. Большинство фермеров и производителей сосредоточились на выращивании сельскохозяйственных культур для производства КБД. По данным исследовательской компании New Frontier Data, только в Соединенных Штатах продукты с добавлением КБД — от лосьонов и настоек до напитков и еды — принесли в 2020 году 14,9 миллиарда долларов. К 2025 году эта цифра вырастет до 26,4 миллиарда долларов.

 

Добсон и Рокфеллер сосредоточились на выращивании конопли, которую они продают оптом вместе с экстрагированным КБД. Они также используют полевые цветы и другие растения в создании линии оздоровительных продуктов Treaty.

 

Линия Treaty с содержанием КБД

 

Эту часть бизнеса курируют младшие сестры Добсона Мелани и Фрейя. Они считают, что методы выращивания и регенерации почвы на ферме делают их продукт отличным от тысяч других продуктов с КБД, которые были представлены крупными и малыми брендами в последние годы. «Здоровье земли буквально влияет на здоровье человека», — говорит Мелани.

 

Фрейя Добсон

 

Для создания пригодных для употребления в пищу составов с КБД Фрея и Мелани привлекли ведущего исследователя психофармакологии из Международного института каннабиса и каннабиноидов. Они сосредоточились на местных ингредиентах, произрастающих в долине Гудзона, и точности формул.

 

«Рынок конопли пережил зелёную лихорадку и крах», — говорит Ян Лэрд, соучредитель Hemp Benchmarks, компании, предоставляющей отраслевые данные для рынков каннабиса. Примерно 90 процентов фермеров потеряли деньги после их вложения в выращивании конопли. Гудзонская конопля — это нечто иное, больше похожее на ремесленное производство. Внимание Добсона и Рокфеллер к восстановительному сельскому хозяйству и секвестрации углерода при помощи конопли создает прочный фундамент для изготовления высококачественного сертифицированного органического каннабиса. Они видят своё будущее в соединении каннабиноидов с лекарственными растениями, травами и полевыми цветами.

 

Источник: townandcountrymag.com

Подготовила: @PollyMolly

 

Еще почитать:

Как легализация марихуаны может изменить мир: пять сторон правды Как Бурятия пытается возродить канна-индустрию Последствия легализации: новые профессии и новые рабочие места  

Британский комедийный актёр Саша Барон Коэн, всемирно известный как исполнитель главной роли в комедийной ленте «Борат», выдвинул иск против американской канна-компании Solar Therapeutics, владеющей диспансерами каннабиса в штате Массачусетс.

 

Согласно документам, поданным в суд штата, претензия актёра заключается в том, что канна-компания без его ведома и разрешения разместила на своём рекламном щите изображение казахстанского журналиста Бората Сагдиева:

 

 

«Используя рекламный щит, обвиняемые ложно донесли до общественности, что мистер Барон Коэн одобрил их продукцию и связан с их бизнесом», — говорится в жалобе, поданной 12 июля. — «Напротив, мистер Барон Коэн никогда в жизни не употреблял коноплю. Он ни за какие деньги не стал бы участвовать в рекламной кампании каннабиса».

 

Сообщается, что рекламный щит, установленный на обочине шоссе в штате Массачусетс, убрали в апреле по требованию юристов Коэна.

 

«Господин Барон Коэн очень бережно относится к своему имиджу и персонажу, он очень осторожен с тем, как использовать свою личность и своих персонажей для взаимодействия со своими поклонниками и широкой публикой», — говорится в жалобе.

 

Коэн требует возмещения убытков не меньше, чем на $9 млн, а также требует, чтобы суд запретил канна-компании использовать его имя, его персонажей и внешность для продажи своей продукции.

 

В самой Solar Therapeutics ситуацию комментировать не стали.

 

Источник: Aljazeera

Подготовил: Hunter Melrose

 

Еще почитать:

Общественные лидеры Сан-Диего критикуют сеть диспенсеров с каннабисом Cookies за название ООН призывает к полному запрету на рекламу каннабиса В США сфера тестирования каннабиса на ТГК глубоко коррумпирована  

 

Национальные институты здравоохранения США выделили Центру лечения ВИЧ при Университете Северной Каролины грант на 4 миллиона долларов. Средства пойдут на исследования, посвящённые влиянию каннабиноидной системы на механизм работы латентных резервуаров ВИЧ. Планируется, что они займут пять лет.

 

Справка: Латентные резервуары ВИЧ — это группы иммунных клеток в организме, которые заражены вирусом иммунодефицита человека, но не продуцируют его. Часть вирусов прячется в этих резервуарах в течение многих лет, а потом внезапно выбирается на свободу. В настоящий момент не существует способа обезвредить эти резервуары, из-за чего ВИЧ и считается неизлечимым заболеванием.

 

Руководить исследованием будет Эд Браун, доцент Кафедры медицины Университета Северной Каролины. «Наша гипотеза заключается в том, — говорит он. — что воздействие каннабиса при ВИЧ-инфекции изменяет размер, местоположение и генетические характеристики латентного резервуара ВИЧ через активацию CB2-рецепторов в Т-хелперах». 

 

Справка: Т-хелперы — это клетки иммунной системы, задача которых состоит в том, чтобы «оповестить» другие клетки той же системы, что им нужно бороться с той или иной инфекцией в организме. ВИЧ поражает Т-хелперы, из-за чего организм теряет способность бороться с инфекциями и погружается в состояние иммунодефицита. 

 

К счастью, лаборатория Брауна уже обладает моделью латентного резервуара ВИЧ. Для проверки своей гипотезы исследователи планируют понаблюдать за тем, как активация каннабиноидных рецепторов (CB2-рецепторы разбросаны в том числе и в иммунной системе) влияет на экспрессию генов вируса и структуру хроматина клетки-носителя.

 

Справка: Гены в ядре связаны с белками (их роль в нашем случае играют CB2-рецепторы) и образуют хроматин. Его структура определяет, насколько тот или иной участок ДНК будет доступен для считывания, то есть экспрессии. Если снизить вирусу способность считывать свою ДНК, то он попросту не сможет выйти на свободу. 

 

Помимо этого в рамках исследования учёные планируют изучить, чем ВИЧ-инфицированные потребители каннабиса отличаются от тех инфицированных, которые каннабис не употребляют. Гипотеза гласит, что размеры и расположение резервуаров ВИЧ у них могут отличаться. 

 

Браун надеется, что возглавляемое им исследование приблизит научное сообщество к пониманию того, как регулировать такие резервуары и в конце-концов победить ВИЧ.

 

Источник: Wral Tech Wire

Подготовил: Hunter Melrose

 

Еще почитать:

Медицинский каннабис продлевает жизнь ВИЧ инфицированных пациентов ТГК имеет право на использование в медицине точно так же, как и КБД Видео: Как работает эндоканнабиноидная система Каннабис для раковых больных: истории практикующих медиков  

 

Федеральное бюро расследований США обновило на своём сайте политику по трудоустройству. Теперь сотрудниками спецслужбы могут стать даже те американцы, которые курили каннабис в возрасте до 18 лет или за год до подачи заявления о приёме на работу. А ведь ещё каких-то полтора месяца назад кандидатам могли отказать в трудоустройстве, если вдруг выяснялось, что они употребляли каннабис в течение последних трёх лет. 

 

ФБР не делало никакого официального объявления об изменении трудовой политики. Один лишь филиал спецслужбы в штате Чикаго вскользь упомянул об этом 8 июля в своём твиттере:

 

 

«...чтобы узнать, повлияют ли последние изменения в нашей политике в отношении марихуаны на вас как на кандидата, перейдите по ссылке»

 

Журналистам причину ослабления нетерпимости в отношении каннабиса объяснять не стали. «Это может быть скорее практическим решением, чем тем, которое обязательно отражает изменение мнений о каннабисе в агентстве», — предполагает отраслевое издание Marijuana Moment. По его мнению, к движению за легализацию каннабиса присоединилось такое огромное количество штатов, что все вместе они начали оказывать влияние на федеральную политику.

 

Важно отметить, что несмотря на всё это, ФБР остаётся более-менее консервативным органом. Агентство по-прежнему не готово видеть в числе своих сотрудников людей, которые в настоящий момент принимают каннабис по медицинским показаниям. Исключение могут составить лишь те, кто принимает Дронабинол — единственную синтетическую форму тетрагидроканнабинола, одобренную Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США. 

 

Источник: Marijuana Moment

Подготовил: Hunter Melrose

 

Еще почитать:

Употребление марихуаны после работы не влияет на работоспособность В США из Белого дома уволили десятки сотрудников за употребление каннабиса в прошлом Как научиться эффективно работать, употребляя каннабис  

 

 

Несколько членов комиссии по планированию в Сан-Диего, проголосовавших за выдачу разрешения на открытие диспенсера, раскритиковали название как лицемерное и вводящее в заблуждение, но подчеркнули, что их решения основываются на соблюдение совместимости зонирования, а не на субъективных мнениях о названии бизнеса.

 

Джина Остин, местный поверенный, представляющий бизнес, заявила, что владельцы диспенсера Cookies пытались пойти на компромисс с городом, предложив использовать логотип вместо слова Cookies, но законы Сан-Диего о каннабисе запрещают логотипы.

 

Диспансеры в Сан-Диего из-за строгих городских правил расположены на окраине города, в зонах лёгкой промышленности, вдали от большинства торговых центров и учебных учреждений.

 

Диспенсер Cookies принадлежит калифорнийским селекционерам Cookie Family. Они создали такие популярные сорта, как Girl Scout Cookies и Sunset Sherbet. Благодаря прозорливости Бернера, одного из основателей Cookie Family, за десять лет их сорта набрали популярность, а бренд стал узнаваемым. Все благодаря активному пиару и продвижению через социальные сети (Instagram, Youtube).

 

Источник

 

Еще почитать:

Канадский канна-шоп скопировал у Subway логотип и теперь должен ему $40000 Шестилетней девочке понадобилась помощь после того, как она съела конфету с марихуаной Владелец Skittles подал в суд на продавцов конфет с ТГК  

 

В бытность мою студентом собрался я как-то поехать в США по программе Work&Travel. Подготовил документы, собрал справки из универа, купил билеты и оплатил страховку. Мне одобрили визу J-1, и через некоторое время я уже пересекал Атлантику на 320-м аэробусе. Было это примерно года два назад. Орегон, Колорадо, Массачусетс и еще парочка штатов уже легализовали рекреационное употребление травки, но мне предстояло приземлиться во Флориде, где на тот момент было разрешено использовать каннабис только «for medical purposes». Честно говоря, я даже и не особо беспокоился по этому поводу, волнение от посещения нового континента и того самого «The Land of The Free and The Home of The Brave» перекрывало все остальные мысли. 

 

После пересадки в Чикаго я еще пару часов провел в небе и приземлился в аэропорту города Панама-Сити. Надо сказать, что климат Флориды меня поразил. Стоит выйти на улицу и чуть-чуть пройтись, как по твоей шее и спине уже начинают течь горные реки Кавказа. Влажность в тех краях стабильно держится на уровне 70–80 процентов, а температура в летние дни — 32–35 градусов по Цельсию (аутдорный хемп, наверно, там не в ходу, то ли дело апельсины).

 

 

Впереди меня ждали три месяца работы горничным в местном Хилтоне. Да, работенка не из самых эстетически приятных, но когда ты получаешь на ней в два с половиной раза больше, чем работая в России на должности, которая еще и высшего образования требует… В общем, деньги не пахнут. 

 

Работал я всегда с кем-то, обычно помогая тем, кто трудится в отеле на постоянке. Один раз меня поставили в пару с женщиной, которая внешне годилась мне в бабушки. «Скучный будет денёк», — подумал я, но не тут-то было! В процессе работы мы с ней разговорились, оказалось, что ей 73, сама она из Орегона и очень не любит Трампа. Это была (и очень надеюсь, что все еще есть) довольно бодрая старушка, на 73 не выглядела совершенно. Я спросил ее: «В чем секрет?» Она немного поулыбалась и сказала, что, возможно, все дело в том, что она очень любит курить травку. Выяснилось, что эта бабушка в молодости была той еще хиппи. Она рассказала мне про участие в протестах в Колумбийском университете 1968 года и про то, как они с друзьями испекли пирог на канна-масле, полили его глазурью с кислотой, а потом случайно угостили своего сорокалетнего соседа. История закончилась хорошо, а я не преминул спросить, могу ли я сейчас купить у нее немного травки. Она ответила, что поделится со мной и так. И не соврала. 

 

На следующий день утром я поздоровался с ней, а вместе с ответным «Hi» в карман моей рабочей рубашки опустилась небольшая коробочка. — There is a one doobie. Share with somebody. Мне почему-то послышалось «dookie». Кто слушал Green Day, тот знает, что один из их альбомов носит именно такое название, которое переводится не иначе, как «дерьмо».  — Why do you call it dookie? Is it like a «good shit»? — спросил я в ответ.  — What shit? What are you talking about? — недоумевающе посмотрела она меня.

 

После пары пояснений я все-таки понял, что есть такое слово «doobie», которым американцы обозначают обычный косяк. Открыв коробочку, я обнаружил там не очень плотную самокрутку с травкой, у которой даже не было фильтра. Косячок был просто скручен и приплюснут с двух сторон. Я спросил Шэй (так звали бабушку) про фильтр, на что она ответила, что всю жизнь так крутит, и все, кого она знает, тоже не заморачиваются. В шутку я решил дать этому косяку название Олд Скул. Шэй согласилась, хотя сначала подумала, что это не из-за стиля кручения косяков, а из-за ее возраста, но я быстро пояснил, что имею в виду.

 

Именно с этим doobie я и отправился на велосипеде в свой выходной день на побережье Мексиканского залива. Мне не хотелось привлекать внимание и курить косяк на пляже или тротуаре. Я тогда еще сильно параноил и очень боялся депортации, поэтому пытался найти какое-то укромное местечко. Но чем «плоха» Америка, так это тем, что там нет ни одного гаража, за которым можно было бы покурить или хотя бы спокойно поссать. Либо ты на тротуаре, либо на частной территории, либо это непроходимые заросли всего чего попало, куда даже ступать не очень-то хочется. И все же после долгой езды мне удалось найти пустырь, который собирались застраивать, судя по подъездной дороге. Там я и раскурил заветную самокрутку. Как потом сообщила Шэй, сорт назывался Trainwreck, и я прекрасно понял почему. Ох, лучше бы я послушался ее и расшерил с кем-то этот косяк. Примерно так я ощущал себя через 10 минут.

 

 

Не забываем про 33 градуса тепла и сумасшедшую влажность. В один момент мой внутренний голос заставил меня слезть с велосипеда, потому что мне казалось, что если я продолжу крутить педали, то просто умру от инфаркта. Но когда я чуть попривык, катиться на велике в майке и солнцезащитных очках вдоль побережья, слушая в наушниках «Остров» Агутина, было неимоверно кайфово. Да, тогда казалось, что эта песня специально была написана для этого момента. Ее тропический мотив идеально вписывался во все, что меня окружало.

 

И это был не последний раз. Шэй оказалась очень доброй женщиной и почти каждую неделю угощала меня новым косяком. Работая вместе, она рассказывала мне про штаты и спрашивала про Путина, называла его другом Трампа. Еще она пила очень много Кока-Колы, банки по четыре в день. Приносила их в сумке со льдом, но сумка постоянно протекала. На ее день рождения я подарил ей сумку-холодильник и упаковку блантов. Правда, с блантами я не угадал, она сказала, что эти бланты придумали для того, чтобы скрывать запах марихуаны, смешивая его с запахом табака, а она его терпеть не может, в отличие от запаха травки. Поэтому упаковку блантов пришлось оставить себе.

 

Зато курить бланты предпочитал другой житель Флориды. Луис родился в Пуэрто-Рико, но переехал в штаты в поисках лучшей жизни. С ним мне довелось познакомиться на моей второй работе в популярном сетевом ресторане. Там я трудился помощником официанта оставшуюся часть дня после работы в Хилтоне.

 

Луис рассказал мне свою историю курения. До того, как травка пришла в его жизнь, он был очень агрессивным парнем. Он заводился с пол-оборота и сразу лез в драку, мог легко сорваться на ругательства и так далее и тому подобное. Всё это настолько мешало ему жить, что он даже начал ходить ко врачу. Ничего особо не помогало, пока врач не посоветовал ему покурить травки. И именно это оказалось той самой волшебной пилюлей. Общаясь с Луисом, я бы ни в жизнь не сказал, что этот парень, а скорее даже мужчина (ему было где-то под 40), может хоть кого-то обидеть. Да, внешне он был лысым качком, но в общении всегда был вежлив и спокоен. Курил он каждый день утром и вечером, работая таксистом и официантом. Травку покупал с рук у кого-то, чье имя мне явно ничего бы не сказало, платя за унцию 230 долларов (унция — это примерно 28 грамм). Ездил на новой Камри, иногда в шутку сигналя мне утром, когда я пыхтел на велосипеде, чтобы преодолеть 6 миль от дома до отеля. И даже смог купить себе отличный дом в зеленом районе на берегу залива. Еще он обещал взять меня работать официантом, когда откроет свой ресторан пуэрто-риканской кухни, но из-за ковида пришлось эти планы отложить. В общем, классный чел был и есть этот Луис.

 

Когда мне нужно было улетать из Флориды в Нью-Йорк, я попросил Луиса подбросить меня до аэропорта. Ехали мы ранним утром, часов в пять утра. Вдруг позади я услышал сирену полицейских, которые по громкоговорителю попросили нас остановиться. К машине подошел огромный чернокожий коп и сказал, что остановил нас за превышение скорости. Мы объяснили ситуацию, мол, торопимся в аэропорт (на самом деле нет), и Луису повезло отделаться предупреждением. А через пару миль Луис сказал: «Do you wanna smoke?». Ловким движением руки он извлек из-под водительского кресла тонкий блант и предложил мне его раскурить. А я и не отказался, думая, что уже набрал хорошего толера на бабушкиных doobies.

 

 

Я не спросил, что это был за сорт, но мама-мия бамбаламия… Как же меня расп**орасило. А ведь мне надо лететь. И контроль в аэропорту проходить. Оказавшись внутри, я молился, чтобы все прошло гладко и со мной никто не заговорил. Но тут выяснилось, что мой чемодан не проходит по весу. Я мало что соображал в тот момент, но все-таки смог решить эту задачу, достав коробку с кроссовками и кое-как запихнув ее в ручную кладь. Главное, думал я, не забыть про самолет. И это у меня получилось. 

 

Мне предстояло провести в Нью-Йорке ровно неделю, поэтому я решил скатать еще и в Филадельфию, благо между этими городами всего два часа езды на машине. Гуляя по Филадельфии я наткнулся на магазин, на котором большими буквами было написано CBD. Зайдя внутрь, я оказался в каком-то музее бонгов. Они стояли за стеклом и были совершенно разных форм — настоящие произведения искусства. 

 

 

 

 

 

 

 

Я разговорился с продавцами, спросив их про то, как обстоят дела с каннабисом в Филадельфии — что можно, а что нельзя. Оказалось, что в Филадельфии, равно как и в Нью-Йорке, можно продавать и покупать каннабис и все его производные, но только в том случае, если содержание ТГК в нем минимально (0,1–0,2%). «Интересно», — подумал я и приобрел скрученный косяк сорта Special Sauce за 6 баксов. 

 

 

 

Вернувшись обратно в Нью-Йорк, я выкурил его по дороге от метро до квартиры. Именно тогда я и понял, что значит «медицинская марихуана». Ты не чувствуешь никакого хая, продолжаешь нормально соображать, не грузишься, но при этом из тебя начисто уходит любая тревога. Такое состояние «окей». Тебе не супервесело-вау-классно, не плохо, грустно или безразлично, тебе даже не норм. Тебе окей. Могу рекомендовать CBD-доминантные сорта всем тем, кто долго не может заснуть, потому что так же, как я, любит заниматься самокопанием, лежа в постели, или придумыванием ответов на уже прошедшие разговоры.

 

Теперь мне стало понятно, почему каждая табачка в Нью-Йорке клеит себе на входную дверь буквы CBD. На следующий день я встретился со знакомым из России и его подругой, которые прилетели в Нью-Йорк на пару недель. Рассказал им про тему с CBD, а вечером мы уже проводили курительную терапию на набережной Ист-Ривер около штаб-квартиры ООН. Make Peace Not War, как говорится.

 

Далее мы отправились на Таймс-Сквер, а после решили поискать ближайший бар, в котором бы пиво не стоило как билет на концерт Beyonce. К моему удивлению, такое место нашлось. Называется оно Jimmy’s Corner. Если будете в NY, то заскочите обязательно. В этом баре нет цен на пиво. Точнее, они есть, но тебе никто не скажет, сколько стоит тот или иной сорт. Я минут пять спорил с барменом, чтобы она все-таки объяснила, почему здесь не называют цену. Но успеха не возымел. На каждый мой «why» она отвечала «you’ll be pleasantly surprised». И не обманула. Я проверил потом списания на карте — пинта пива стоила 5 баксов. По американским меркам это сущие копейки для бара, который находится в трех шагах от одного их самых популярных мест в мире.

 

 

В этом же баре мы познакомились с двумя ребятами, имен которых я уже не помню. Один был чернокожим художником под два метра ростом, а другой программистом, который разрабатывал браслет для инвесторов. Он объяснил мне, что это будет что-то вроде часов от Xiaomi, но с инфой про акции и криптовалюты. Я пожелал ему удачи в этом начинании. В какой-то момент разговор зашел о травке. Мы спросили, знают ли они, где здесь можно достать эмджей с ТГК. Наш чернокожий приятель попросил дать ему минуту, и где-то через две он вернулся обратно в бар, держа в руках тканевый бархатный мешок. По размерам мешок был похож на тот, из которого усатый мужчина в жилетке достает бочонки лото и кричит «Одиннадцать — барабанные палочки!» Я не заглядывал внутрь, поэтому не знаю, был ли он полностью набит стаффом, но что-то мне кажется, что это вполне могло бы быть так. Скрутив очень толстый джойнт, мы вышли на улицу. Как сейчас помню, я получаю в руки косяк, слева от меня зарево Таймс-Сквер, вокруг куча людей, а через дорогу патрульная машина полиции. Я спрашиваю своих новых знакомых «Is it okay?» На что получаю ответ — «Don’t worry, it’s okay». И взрываю.

 

После перекура мы возвращаемся в бар и тут начинается самое интересное. Мы пьем, разговариваем, смеемся, но в какой-то момент наш темнокожий друг берет за руку нашу подругу, собираясь ей что-то сказать. Всё вокруг замолкает. И он начинает говорить. Звучало это так, как будто он тренировал эту речь последние 10 лет. С идеальной интонацией, без запинок и повторов он отвешивал нашей подруге комплимент за комплиментом, используя самые невероятные по красоте метафоры. Я посмотрел на нее — девочка просто таяла на глазах, растекаясь в пространстве. Серьезно, если бы на ее месте оказалась любая другая, например, Ирина Шейк или Моника Беллуччи — она бы поехала с этим с парнем к нему домой той же ночью, без вариантов. Я никогда раньше не видел и не слышал ничего подобного. Выглядело все так, как будто травка дала чуваку какие-то суперспособности, вступив в синергию с его мозговыми клетками. В какой-то момент мне стало казаться, что они займутся сексом прямо здесь и сейчас, на наших глазах. Он говорил на протяжении минут пяти, словно рассказывал монолог Райана Гослинга из фильма «Дневник памяти».

 

Но тут вмешался мой русский товарищ, сказав, что нам надо идти. Странно, подруга не была его девушкой, парня у нее тоже не было, и я так и не понял, зачем он прервал этот танец, но всё закончилось. Мы поблагодарили ребят за угощения и в скором времени свалили. Эх, как же это было красиво. Не знаю, может на наших чернокожих братьев всегда травка действует как-то по-особенному и поэтому растафарианство зародилось именно среди них, но в ту ночь мне показалось, что я действительно прикоснулся к чему-то сверхъестественному.

 

Мы еще погуляли по ночному Нью-Йорку, поели бургеров в Wendy’s, а через пару дней я улетел обратно на родину. Подруга на следующий день еще раз встретилась с этим художником, чему я нисколько не удивился, но что было на той встрече, я уже загадывать не берусь.

 

Вот такой weed experience мне довелось ощутить, находясь в штатах. Как мне показалась, травка в США – это просто личное дело каждого. Каждый находит в ней что-то свое и курит так, как ему нравится. Чего и я желаю всем, кто всё же дочитал этот лонгрид. 

 

Тоже есть чем поделиться? Участвуй в конкурсе «Национальные особенности марихуаны», где участники рассказывают о каннабисе в стране, где им довелось побывать. Автор лучшей истории будет награжден комплектом удобрений Simplex! Все подробности тут

 

Еще почитать:

Вокруг света с mj: «Однажды в Ницце» Трип репорты участников конкурса на лучший рассказ о своем трипе Кин-Дзаг-Дзаг: любимые фильмы редакции форума  
  • Создать...