Публикации
Гроупедия
Перейти к содержанию

ShineMaker

Олдовый
  • Публикаций

    2,867
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Репутация

39

Информация о ShineMaker

  • Звание
    Резчик
  • День рождения 20/09/1975

Контакты

  • Сайт
    http://
  • ICQ
    0

Информация

  • Пол
    Мужчина
  • Город
    земелька
  1. а теперь вспомним про южный парк, собирать кадр из кусочков. кукольный, пластилиновый мульт
  2. ни кто не просит качественной анимации, проф мультипликатора. нужен просто веселый ролик
  3. ShineMaker

    Знаки...

    Алекс , был кризис?
  4. да блин, нет желающих. а пластилин тема!надо попробовать
  5. ГЛАВА III Каким же чудесным оказалось мое житье у новых хозяев! Большой прекрасный дом, богатая обстановка, множество картин, изящных украшений, и ни одного темного угла - всюду сверкание зажженных солнцем красок тончайших оттенков. Какие просторы вокруг дома, какой огромный сад - зеленые лужайки, великолепные деревья и масса цветов! И я была настоящим членом семьи. Меня любили, меня ласкали и продолжали звать прежним моим именем. Оно мне было дорого, мое старое имя - Эйлин Мейворнин, - ведь мне дала его мать. Она услышала его в какой-то песне. Мои новые хозяева знали песню и считали, что имя это очень красиво. Моей госпоже, миссис Грэй, было тридцать лет, и до чего же она была прелестна и очаровательна, вы просто представить себе не можете. А маленькой Сэди исполнилось десять, - вылитая мать, такая же милочка. Сэди носила короткие платьица, и на спине у нее висели два каштановых хвостика. А малютке был всего год - пухленький, весь в ямочках, и так любил меня! Готов был без конца таскать за хвост и тискать и так и заливался при этом своим невинным смехом. Мистеру Грэю было тридцать восемь лет. Рослый, стройный, красивый, начавший немного лысеть со лба; движения быстрые, решительные, энергичные, и ни малейшей сентиментальности. Его четко очерченное лицо, казалось, излучало холодный свет высокого интеллекта. Мистер Грэй был, как его называли, ученым-экспериментатором. Я не знаю, что значит слово \"экспериментатор\". Вот моя мать, та тотчас пустила бы его в ход и произвела бы тем соответствующее впечатление. Сумела бы сбить им спесь с любого терьера, а уж о комнатной собачонке и говорить нечего. Впрочем, есть слова и получше, чем \"экспериментатор\". Самое великолепное из них - \"лаборатория\". Да, моя мать вызвала бы настоящую сенсацию, она бы всех просто уничтожила этим словом. Лаборатория - это не книга, не картина и не то место, где моют руки, о котором нам рассказывала собака ректора колледжа, - нет, то называется как-то иначе. Лаборатория - это совсем другое. Она заставлена банками, склянками, бутылями, электрическими приборами, повсюду в ней провода и непонятные инструменты. Каждую неделю сюда являлись ученые, усаживались возле приборов, что-то обсуждали и делали какие-то \"эксперименты\" и \"открытия\". Я сюда тоже часто заходила: стояла и слушала, силясь понять, о чем идет речь. Я поступала так в память о моей дорогой матери, хотя мне больно было думать, сколько она теряет, не присутствуя здесь, а я при этом ничего не приобретаю. Потому что, как я ни старалась, я так ничего и не поняла из того, что происходило в лаборатории. Иногда я заходила в рабочую комнату миссис Грэй и спала там на полу, а миссис Грэй опускала на меня свои ножки, я как бы служила ей скамейкой. Госпожа знала, что мне это приятно, - ведь это было лаской. Иногда я проводила часок в детской, тут меня порядком тормошили, и я была счастлива. Если няньке нужно было отлучиться по делу, я сторожила колыбель. А иной раз мы вместе с маленькой Сэди бегали вокруг дома до тех пор, пока вовсе не выбьемся из сил, и тогда я ложилась на траву под дерево и дремала в его тени, а Сэди читала книгу. А то я отправлялась с визитом к кому-нибудь из соседей. Неподалеку от нас проживали очень милые, благовоспитанные собаки. Особенно хорош, красив и любезен был один курчавый ирландский сеттер. Его звали Робин Эдэйр, и он был, как и я, пресвитерианин: он принадлежал шотландскому священнику. Слуги в доме обращались со мной хорошо, все меня любили, и потому, как видите, жилось мне отлично. На свете не могло быть собаки более счастливой и более благодарной судьбе, чем я. О себе скажу - и это сущая правда, - что я изо всех сил старалась вести себя достойно. Я чтила память матери, я помнила ее наставления и пыталась заслужить то счастье, которое выпало мне на долю. Вскоре на свет появился мой щенок, и тут чаша моего блаженства наполнилась до краев. Мой сын был прелестным существом - гладкий и мягкий, как бархат, он так потешно ковылял на своих обворожительных неуклюжих лапках. У него были такие нежные глазенки, такая славная мордочка. Я так гордилась им, когда видела, как обожают его моя госпожа и ее дети, как они ласкают его, как громко восхищаются каждым милым его движением. Нет, жизнь была чудесна, восхитительна... Но вот пришла зима. Однажды я стерегла в детской малютку, то есть лежала на кровати подле колыбели, в которой он спал. Колыбель стояла неподалеку от камина. Над ней спускался длинный полог из прозрачной ткани, через которую все видно. Нянька вышла из детской, мы с малюткой остались вдвоем и мирно спали. От горящего полена отскочила искра и попала на край полога. Должно быть, некоторое время все было тихо, но вдруг меня разбудил крик ребенка, и я увидела, что весь полог в огне, пламя взвивается до самого потолка. В ужасе, не успев сообразить, что делаю, я спрыгнула с кровати и через секунду была почти у самой двери. Но уже в следующую секунду в ушах моих прозвучали прощальные слова матери, и я тут же снова прыгнула на кровать. Просунув голову сквозь пламя, я стала тащить малютку, ухватившись зубами за поясок рубашечки, и продолжала тянуть, пока мы оба не упали на пол, окутанные облаками густого дыма. Тут я снова схватила крохотное кричащее существо, выбралась вместе с ним за дверь, в коридор, и изо всех сил продолжала тащить дальше, очень взволнованная, но счастливая и гордая своим поступком, как вдруг раздался голос хозяина: - Что ты делаешь, проклятое животное! Я отскочила и пыталась убежать, но он выказал удивительное проворство, настиг меня и принялся колотить тростью. В ужасе я металась из стороны в сторону, пытаясь увернуться. Но вот сильный удар обрушился на мою левую переднюю ногу, я завизжала, упала - и не могла снова подняться на ноги. Хозяин занес было трость для нового удара, но так и не успел ее опустить, потому что в это самое мгновенье по всему дому разнесся дикий вопль няньки: - Детская горит! Хозяин бросился туда, и таким образом остальным моим костям суждено было уцелеть. Нога болела ужасно, но времени терять было нельзя, хозяин мог вернуться в любую минуту. Кое-как я допрыгала на трех ногах до конца коридора к узкой темной лестнице, которая вела на чердак, где, как я слышала, валялись старые ящики и прочий ненужный хлам и куда люди ходили редко. Еле-еле поднялась я по лестнице и, пробравшись в темноте среди всякого хлама, забилась в самый дальний угол чердака. Здесь уж бояться было глупо, но я все еще дрожала от страха. Я была так напугана, что сдерживала себя и почти не скулила, хотя мне очень хотелось поскулить - ведь это, знаете, помогает, когда что-нибудь болит. Но полизать ногу было можно, и мне как будто стало легче. Целые полчаса в доме продолжалась суматоха, слышались крики, шум, топот ног. Потом все стихло. Тишина длилась несколько минут, и она была мне отрадна. Страхи мои почти улеглись, а ведь страх хуже боли - гораздо хуже. И вдруг послышался громкий голос, от которого я так и замерла. Меня звали, кликали по имени, меня разыскивали! Голос шел снизу, расстояние приглушало его, но это не умаляло моего ужаса. В жизни своей не слышала я ничего страшнее этого голоса. Он разносился по всему дому. Он был как будто сразу повсюду - в передней, в коридоре, во всех комнатах дома, в подвале; потом слышался снаружи дома, и уходил куда-то все дальше и дальше... но вот он снова приближался и вновь гремел по всему дому. Казалось, он никогда не умолкнет. Наконец он стих, но не раньше чем смутный полумрак на чердаке сменился полной тьмой. В наступившей благословенной тишине страхи мои мало-помалу улетучились, я успокоилась и заснула. Спала я крепко, но проснулась рано, еще до того, как на чердаке снова посветлело. Я чувствовала себя довольно хорошо, боль в ноге утихла, и я уже начала подумывать о том, как мне действовать дальше. Я придумала отличный план. Надо ползком выбраться с чердака, потом вниз по черной лестнице и спрятаться за дверью, ведущей в подвал. Когда на рассвете придет поставщик льда и начнет наполнять ледник, я выскользну на улицу и убегу. На день где-нибудь спрячусь, а ночью отправлюсь в путь. Куда? Куда угодно; туда, где меня никто не знает и не выдаст хозяину. Я даже почти повеселела, но вдруг вспомнила: а мой щенок? Разве смогу я жить без моего щенка? Меня охватило отчаяние. Нет, выхода не было, я это видела ясно. Надо оставаться здесь и ждать, и принять все, что уготовано судьбой. Что тут поделаешь - такова жизнь, как говорила моя мать. Но тут... Да, тут меня снова начали звать, и все мои тревоги вернулись ко мне. Хозяин никогда меня не простит, сказала я себе. Я не могла понять, что я сделала дурного, чем вызвала его гнев и немилость, - очевидно, это было что-то такое, что человеку понятно и что он считает большим проступком, но чего собаке никогда не уразуметь. Меня все звали и звали. Мне казалось, это длилось уже несколько дней и ночей подряд. Меня терзали голод и жажда, я чувствовала, что очень ослабела. Когда испытываешь большую слабость, всегда много спишь, и я почти все время спала. Однажды я проснулась в страхе: мне почудилось, что голос, звавший меня, где-то совсем рядом на чердаке. Так оно в действительности и оказалось. Это звала меня Сэди. Она звала и плакала. Бедняжка, от слез она едва выговаривала мое имя, и я ушам своим не поверила от радости, когда услышала, что говорит Сэди: - Вернись к нам, вернись к нам! Прости нас... Без тебя так грустно! Я рванулась к ней, громко взвизгнув от избытка радости и признательности. В следующее мгновение Сэди, спотыкаясь, пробиралась в темноте чердака и кричала на весь дом: - Она нашлась! Нашлась!.. Какие дни последовали затем, какие чудесные дни! Сама госпожа, и Сэди, и слуги - да они все просто души во мне не чаяли. Они только и думали, как бы сделать мне помягче постель, а уж кормили-то меня! Считалось, что для меня годится только дичь и всякие деликатесы, которые трудно достать в зимнее время. И каждый день в дом заходили друзья и соседи - послушать рассказы о моем героизме, как они называли то, что я сделала. (\"Героизм\" - это значит \"агрикультура\", как, помню, объясняла моя мать на одном из наших собраний. Впрочем, она не растолковала, что же значит \"агрикультура\", только сказала, что это \"синоним каузальности\".) По десять раз на дню миссис Грэй и Сэди повторяли каждому новому гостю историю с пожаром - как я рисковала жизнью, спасая малютку; и в доказательство того, что все это правда, показывали, какие у нас обоих на теле ожоги. Гости по очереди подзывали меня, ласкали, удивлялись и ахали. И вы бы видели, какая гордость сияла в глазах Сэди и ее матери. А если кто-нибудь вдруг спрашивал, почему я хромаю, обе смущались и меняли тему разговора. Если же гость настаивал с расспросами, они, казалось мне, готовы были заплакать. Этим моя слава не ограничилась. К хозяину пришли человек двадцать самых образованных и знаменитых ученых. Он зазвал их в лабораторию, и там они обсуждали случай во время пожара, вели обо мне серьезные споры, словно я была каким-то научным открытием. Некоторые говорили, что это поразительно, чтоб такой поступок могла совершить бессловесная тварь, что они не знают более блестящего примера проявления инстинкта. Но хозяин возражал им решительно и твердо: - Это больше, чем инстинкт, - это разум. И многие, кто носит звание человека, получившего высокую привилегию на право входа в царство небесное, обладают меньшим разумом, чем это бедное глупое четвероногое, лишенное надежды на вечное спасение. - А потом он рассмеялся и добавил: - Нет, вы только полюбуйтесь на меня! Право, это совершенный парадокс. Нет, ей-богу, несмотря на весь мой великолепный интеллект, единственное, что пришло мне тогда в голову, это что собака взбесилась и сейчас растерзает ребенка, в то время как если бы не разум этого животного - я утверждаю, что это разум, - ребенок погиб бы! Они спорили и спорили, а я - да, я! - была темой и центром этих споров. Если б моя мать знала, какая великая честь выпала на мою долю! Как бы она гордилась мною! А потом ученые переменили тему, заговорили об оптике, как они это называли, и снова заспорили: если определенным образом поразить мозг, вызовет это слепоту или нет? Но они никак не могли прийти к соглашению и все повторяли, что это можно доказать только экспериментальным путем. Затем разговор перешел на тему о растениях, и тут я оживилась. Летом мы с маленькой Сэди посадили семена - я помогала копать ямки, - и несколько дней спустя из каждой ямки вырос где цветок, где кустик. Как это могло произойти, ума не приложу, это просто чудо. Я пожалела, что лишена дара речи, не то я показала бы этим ученым, что тут и я кое-что смыслю. Но оптика меня не интересовала - это было мне непонятно. Когда они снова вернулись к этой теме, мне стало скучно, и я заснула. Вскоре наступила весна, и стало так привольно, солнечно, радостно! Милая моя госпожа и ее дети отправились погостить к родственникам, на прощанье погладив меня и моего щенка. Мы с ним остались одни - хозяин нам был не компания, - но нам с моим щенком и вдвоем было весело; и слуги обходились с нами ласково, дружелюбно. Так что жили мы неплохо и поджидали возвращения миссис Грэй с детьми. Но вот однажды в доме снова собрались ученые, - на этот раз, чтобы проделать опыт, как они сказали. Они взяли моего щенка и унесли в лабораторию. Я проковыляла за ними на своих трех ногах. Я испытывала гордость: мне, конечно, было очень лестно, что моему щенку оказывают внимание. Ученые все о чем-то спорили, все делали какие-то опыты, и вдруг мой щенок пронзительно завизжал, и они поставили его на пол. Он шагнул, спотыкаясь; вся его голова была залита кровью. Хозяин захлопал в ладоши и воскликнул: - Ну что, убедились? Я был прав! Нет, ей-богу, вы только посмотрите: конечно же, он совершенно слеп! И все остальные сказали: - Да, да, опыт подтвердил вашу теорию. Отныне страждущее человечество в превеликом долгу перед вами. И все окружили хозяина, с чувством жали ему руку, благодарили и восхваляли его. Но все это я видела и слышала лишь очень смутно. Я подбежала к моему дорогому малышу, прильнула к нему и стала слизывать с него кровь, а он прижался ко мне головкой и тихо скулил. Сердцем я понимала, что хотя он не видит, но чует меня, и ему не так страшно и не так больно, потому что рядом мать. А потом он упал, его бархатный носишко ткнулся в пол - да так мой щенок и остался лежать, больше он уже и не шелохнулся. Тут мистер Грэй прервал разговор, вызвал лакея и приказал: - Закопайте его где-нибудь в дальнем углу сада. И снова вернулся к беседе. А я, хромая, побежала вслед за лакеем. Я была очень довольна и благодарна, - я видела, что моему щенку уже не больно, потому что он заснул. Мы дошли до самого конца сада, туда, где летом все мы - дети, нянька и я со своим щенком - играли в тени высокого вяза; и там лакей выкопал ямку. Я видела, что он собирается положить в нее моего щенка, и радовалась: значит, мой сын вырастет и станет таким же красивым псом, как Робин Эдэйр, и это будет чудесным сюрпризом для миссис Грэй, Сэди и малютки, когда они вернутся домой. Поэтому я старалась помочь лакею рыть ямку, но моя перебитая нога плохо действовала. Она, понимаете, не сгибалась, - а чтобы копать, надо работать обеими передними лапами, иначе ничего не получается. Лакей выкопал ямку, положил в нее моего маленького Робина, погладил меня по голове, прослезился и сказал: - Эх, бедная ты псина... Ты-то спасла его ребенка... Вот уже две недели, как я не отхожу от ямки, но мой щенок все не показывается. Последние дни меня стал охватывать страх. Мне начинает казаться, что с моим щенком что-то случилось. Я не знаю, что именно, но от страха я совсем больна. Я не могу есть, хотя слуги тащат мне самые лакомые куски и все утешают меня. Они даже ночью иногда приходят, плачут надо мной и приговаривают: - Несчастный песик... Ну, забудь, успокойся, иди домой, не надрывай ты нам сердце... Все это только еще больше пугает меня и убеждает в том, что произошло что-то ужасное. Я так ослабела, что со вчерашнего дня уже не держусь на ногах. С полчаса тому назад слуги взглянули на заходящее солнце - оно как раз в этот момент скрывалось и в воздухе потянуло ночной прохладой, - и сказали что-то такое, что я не поняла, но от их слов в сердце мое проник леденящий холод: - Бедняжки, они ничего не подозревают. Завтра утром вернутся и сразу спросят: "Где же наша собачка, где наша героиня?" И у кого из нас хватит духу сказать им правду: "Ваш преданный четвероногий друг ушел туда, куда уходят все погибающие бессловесные твари!" Марк Твен, "Рассказ собаки"
  6. :smoke: талант не пропьешь. betina, хорошо.
  7. дерево годам к 5 порвет его, а для ганджа самое то, да и придумали опять же голандцы, явно не сосны ростить
  8. да вы готт батенька, но первая пазитивная
  9. Заказов не беру пока, а за маску рублей 300 - 400 наверно будет. а лицо, взял да слепил, образ собирательный.
  10. как бы уже поговорил, и моя керамика продаеться в DzagiShop, ящер там точно был. https://www.dzagishop.ru/shop.php?type=comm...SelectedGId=248
  11. Спасибо. Вот тоже думаю что за маску брать, она 13.5 см высотой, цвет рыжий. можно белую, под роспись, украшательства.
  12. может еще не было, вроде я не видел, но пока аут в разгаре вам в самый раз, господа Аутдорщики. Коробка Groasis охраняет росток от неприветливой пустыни 14 апреля 2010 membrana Опустынивание, эрозия, сведение лесов, бедность, голод. С такими негативными явлениями намерен бороться изобретатель неприметной с виду коробочки. Она призвана обеспечить гарантированное выращивание деревьев хоть посреди городских джунглей, хоть в скалах, хоть в песках или на выжженных солнцем равнинах. Деревья — это не только кислород, защита от ветра и приятная тень, но и укрепление почвы, а также масса полезных продуктов. Фрукты и орехи, смолы и масла, различные экстракты из листьев, кора и древесина: деревья могут буквально преобразить жизнь того места, где они появились. Проблема в том, что посадить и вырастить дерево возможно далеко не везде и дело это хлопотное. Без гарантий. Эту проблему и решает "Водный ящик Гроазис" (Groasis waterboxx) — нехитрое с виду устройство от голландской компании AquaPro. Groasis (синтез слов growth — выращивание – и, понятно, oasis), по определению его создателей, это "умный инкубатор", который производит и захватывает влагу из воздуха за счёт стимулирования конденсации (без использования энергии) и сбора обычного дождя. Но на сборе воды фокусы "Гроазиса" далеко не заканчиваются, а потому стоит познакомиться с ним поближе. Groasis напоминает круглую кадушку диаметром 50 сантиметров и высотой 25 см (есть прямоугольный вариант примерно тех же габаритов). Внутри под крышкой имеется миниатюрное "водохранилище", окружающее центральное отверстие, выполненное в форме восьмёрки. Именно в него следует положить одно или два семечка избранного растения. Авторы системы особо подчёркивают, что семечко будет лежать сверху почвы – как это происходит в природе, а значит, естественные тонкие капилляры, содержащие влагу, не будут повреждены, как бывает, если для семени роют ямку (иллюстрации AquaPro) По уверению изготовителей "Гроазиса", у семечка дерева, высаженного в неблагоприятной местности, главная трудность — первые дни и недели, когда оно только начинает прорастать, а будущий ствол — тянуться вверх и крепнуть. Даже полив помогает не всегда: в жарком солнечном климате вода очень быстро высыхает, пропадая без дела, а семя "зажаривается" и гибнет. Таким образом, изюминка "Гроазиса" состоит в том, что он является укрытием для семени, охраняющим его от невзгод в самый критический "новорождённый" период, обеспечивающим ему приятный микроклимат и поставляющим воду понемногу, но зато равномерно. "Мы копируем матушку-природу", – заявляют создатели "Гроазиса". Многие семена попадают на почву, пройдя через желудочно-кишечный тракт птиц или животных. Прикрытие из экскрементов играет важную роль в самых первых стадиях развития ростка. "Отходы" предотвращают испарение влаги из земли непосредственно вокруг семечка и защищают его от прямых лучей солнца, давая корню возможность начать проникать в тонкие капилляры почвы и идти вглубь в поисках воды. Именно это позволяет растениям захватывать такие негостеприимные места, как скалы, к примеру (иллюстрации с сайта groasis.com). Поддерживаемое "Гроазисом" семя намного быстрее развивает не только росток, но и его "отражение" — корневую систему – и скорее дотягивается на такую глубину, где даже в пустынной местности есть немного естественной влаги. А зачастую, пишут голландцы, неудобство пустынь для растений состоит не столько в малом годовом количестве осадков, а в том, что осадки эти выпадают все сразу, чуть ли не за одну неделю, а в остальное время верхние слои почвы пересыхают — туда проблематично что-либо посадить. Для поддержки семени в "Гроазисе" предусмотрено несколько хитростей. Так, центральное продолговатое отверстие, ориентированное по линии запад-восток, обеспечивает проклёвывающийся росток оптимальным количеством света. А сама "бадья" за счёт тени предотвращает перегрев почвы вокруг корня. Хофф, основатель AquaPro и изобретатель "Гроазиса", рассказывает о своём детище губернатору Калифорнии Арнольду Шварценеггеру на одной из выставок "зелёных" технологий (фото AquaPro). Ёмкость для воды вмещает 16 литров (начальное её количество можно залить через пробку). Эта ёмкость закрыта так, что предотвращает испарение драгоценного запаса. А небольшой фитиль, выходящий из днища, подаёт к корням по 50 миллилитров воды в день. Есть в "Гроазисе" и своеобразный климат-контроль. Днём сравнительно прохладная, остывшая за ночь вода внутри устройства не даёт перегреться воздуху в центральном отверстии. Ночью же, когда температура в пустынях обычно падает значительно, вода, будучи теперь уже нагретой за предыдущий день, не даёт переохладиться воздуху вокруг ростка. Так суточные колебания температуры получаются сглаженными, и растению это только на пользу. Крышка "Гроазиса" служит для сбора дождевой воды. При этом пара трубок-сифонов, проходящих от крышки внутрь ёмкости, позволяет воде пополнять запас "кадушки", но не даёт пойманной влаге улетучиться. В некоторых случаях "кадку" целесообразно ставить с заглублением в грунт, что может увеличить площадь сбора дождевой воды (иллюстрация AquaPro). Крышка же, снабжённая теплоизоляционным слоем, работает как устройство для конденсации атмосферной влаги, эксплуатируя в течение суточного цикла перепады температуры между самой крышкой и окружающим воздухом. Радиальные рёбра крышки собирают эту влагу и опять-таки направляют её внутрь "инкубатора". Основные функции "Гроазиса" (иллюстрации AquaPro). Вообще же раз наполненный Groasis способен подпитывать росток почти год, а через 12 месяцев деревце окрепнет достаточно, чтобы начать самостоятельную жизнь. "Кадушку" же можно снять и перенести на новое место для посадки очередного растения. Кстати, компания Питера создала как многоразовый вариант своего устройства, из полипропилена, так и одноразовый — из разлагаемого биопластика. В любом случае голландцы обещают практически стопроцентный результат в случае высадки деревьев в скалистой, сухой, пустынной территории, на месте сгоревших лесов и так далее. В умеренном климате Groasis тоже полезен, мол, он даёт ускорение темпам роста саженца на 15-30%, и всё — без дополнительного полива. Вверху: Хофф тестирует ранний прототип. Внизу: пластиковые ушки по бокам "кадки" – это опциональные якоря, помогающие удерживать устройство на месте там, где бывает сильный ветер. Кстати, сам Groasis также защищает от ветра и молодой росток (фото AquaPro). По информации AquaPro, "Гроазис" прошёл трёхлетние испытания в Марокко, в Сахаре. 88% деревьев, высаженных внутри таких устройств, великолепно выросли, а 12% оказались слабыми. Среди "контрольных" деревьев, посаженных в том же месте обычным методом, выросли и окрепли 10%, остальные же 90% — погибли, несмотря на ежедневный полив. Главное же — провёдшие своё "детство" в "Гроазисе" растения продолжили развиваться и после удаления "защитника" — они к тому моменту успевали достать корнями до более-менее насыщенных водой горизонтов. Как бы ни менялась форма устройства Хоффа, оно остаётся одним по сути – защищающим семя и росток укрытием с мощным запасом воды "на первое время" (иллюстрации с сайта inhabitat.com). Groasis уже можно заказать, но ради большей рекламы новинки Хофф намерен провести её дополнительные тесты на 25 участках в восьми странах. А ещё в планах фирмы организация аренды "Гроазисов". Даже если эффективность этой системы несколько преувеличена её продавцами, следует признать — простая коробочка существенно упрощает ухаживание за начинающим свою жизнь деревом в засушливой местности. В случае распространения "Гроазисов" некоторые пустынные районы планеты, может быть, и вправду удастся превратить в оазисы. скомуниздено отсюда http://www.membrana.ru/articles/inventions...ire=mainsection
  • Создать...