Turkeugene

Все, кто когда-либо сталкивался с каннабисом, задумывались о зависимости. Или испытывали её. Зависимость начинается почти незаметно: лёгкий выброс дофамина, приятное ощущение контроля, обещание расслабления. Но со временем эта биохимия превращается в замкнутый круг, удовольствие — в товар, а мозг — в заложника. Каннабис, алкоголь, никотин или смартфон — не так важно, чем заполняется пробел. Ведь механизм один и тот же. Эти карточки мы подготовили в качестве короткого ликбеза о том, как именно формируется зависимость, что делает её устойчивой и почему вырваться из неё можно только понимая, как она работает изнутри. 💚 Благодарим магазин семян SEEDSMAN за поддержку этой публикации. Доступна скидка 10% по промокоду DZAGI + подарочные семена в каждый заказ. Автор: @Turkeugene Еще почитать: Системное и хаотичное: два пути употребления каннабиса Зависимость. Толерантность. Попуски Когда увлечение каннабисом становится зависимостью — мнение сообщества Dzagi Просмотр полной Статья

Для одних характерный аромат марихуаны — часть культуры 420. А вот для других этот запах — раздражитель. Когда появляется этот густой аромат, его зачастую узнают даже те, кто никогда не курил. Но что именно делает этот запах таким ярким и приставучим? Почему он пробивается сквозь стены и расстояния? Ответ кроется в химии, где царствуют терпены, тиолы и молекула с длинным, почти музыкальным именем — 3-метил-2-бутен-1-тиол. Благодарим сидшоп Семяныч за поддержку этой публикации. Еще почитать: Почему сейчас каннабис пахнет сильнее, чем раньше? Главные ошибки новичка — что говорят гроверы Dzagi Индор для новичков с опытом: аспекты, которые влияют на урожай Просмотр полной Статья

Каннабис давно стал политическим камертоном: одни страны карают за малейшее хранение травки, другие строят целые индустрии, а третьи выбирают промежуточный путь. Но в обсуждениях путают два ключевых понятия: декриминализация и легализация. На первый взгляд, разница кажется чисто юридической, но в реальности она определяет, попадёт ли человек в тюрьму за косяк, будет ли государство контролировать рынок или всё по-прежнему останется в серой зоне. Чтобы разобраться, нужно рассмотреть каждую модель по отдельности. В этих карточках мы этим и займёмся. Автор: @Turkeugene 😎 Благодарим спонсора этой публикации — сидшоп Rastarasha. С промо DZAGI действует постоянная скидка 10%. Еще почитать: Каннабис, Гровинг и Закон в РФ Когда увлечение каннабисом становится зависимостью — мнение сообщества Dzagi Зависимость. Толерантность. Попуски Просмотр полной Статья

В России вот-вот начнётся дождливая осень, а в Таиланде тем временем наоборот стартует сухой сезон. Многие продолжают засматриваться в сторону Юго-Восточной Азии даже несмотря на то, что канна-порядки в Тае несколько изменились. По этому поводу мы решили перевести статью CNN про путь, который прошел Таиланд от полного запрета травки до легалайза, а потом снова развернул канна-политику в другу сторону. Что пошло не так? Давайте разбираться! Прошло три года с тех пор, как Таиланд декриминализовал каннабис, и вот в июне власти решили ввести новые правила, призванные обуздать «зелёную лихорадку». Теперь для покупки марихуаны в любом легальном тайском канна-шопе требуется рецепт врача. То есть фактически употребление искусственно ограничили лишь медицинскими и оздоровительными целями. Министр здравоохранения Сомсак Тхепсутин в интервью CNN заявил, что в перспективе хочет вновь признать каннабис наркотиком. Это станет резким разворотом после либеральной политики последних лет, когда по всей стране, особенно в туристических районах, открывались десятки заведений с травкой. Сомсак подчёркивает: «Отныне всем важно чётко уяснить, что каннабис разрешён только для медицинских целей». Что изменилось? В первую очередь ввели требование справок, а также запрет на рекламу. Тайский минздрав теперь рассматривает каннабис как контролируемое лекарственное растение. Это значит, что лицензированные канна-шопы могут продавать его лишь по рецептам. Также они обязаны вести детальный учёт продаж, потому что будут проходить регулярные проверки. Ужесточили контроль и над фермерами. К тому же формально запрещена реклама, а также продажа через автоматы и онлайн‑площадки. Более 18 тыс. лицензированных точек рискуют закрыться, если не подстроятся под правила. За нарушения грозит до года тюрьмы или штраф 20 тыс. батов (это около 620 долларов). При этом новое законодательство может увеличить наказания. Запрет на рекламу серьёзно изменит туристические места вроде Каосан Роад в Бангкоке или злачных улочек Паттайи, где здания утыканы зелёными вывесками и надувными листочками каннабиса. Теперь туристам и местным жителям понадобится медицинская справка из Таиланда или своей страны, чтобы купить шишки. Причём, как для рекреационных целей, так и для лечения, например, тошноты от химиотерапии, лекарственно‑устойчивой эпилепсии или невропатической боли. «Мы рады гостям, которые хотят увидеть культуру и природу Таиланда, но не стремимся стать центром рекреационного потребления каннабиса», — считает министр Сомсак Тхепсутин. Хочется задать ему вопрос, почему же вдруг так понадобились новые правила. И для ответа на этот вопрос нужно откатиться немного назад. Медицинскую марихуану в Таиланде разрешили ещё в 2018‑м, а декриминализация 2022 года сняла уголовную ответственность за выращивание, торговлю и использование растения. Регулирование отрасли задумывалось, но не было реализовано. И поэтому в образовавшийся вакуум хлынул рекреационный рынок, особенно в популярных среди иностранцев местах. Появились тысячи канна-шопов, тематических баров, спа и даже фестивали, посвящённые каннабису. Они становились всё заметнее и заметнее. Например, на одном из недавних событий в Бангкоке засветился Майк Тайсон, продвигающий свои жевательные конфеты с ТГК в виде перчаток и ушей. Отчёт Минкоммерции 2022 года оценивал перспективу отрасли в 1,2 млрд долларов к 2025‑му, но министр Сомсак говорит, что точных цифр нет из‑за неучтённых сделок и большой доли чёрного рынка, где качество травы невозможно отследить. Новые правила, по задумке властей, должны закрыть правовой вакуум и предотвратить злоупотребления местными и туристами. Поэтому Сомсак Тхепсутин подчёркивает: «Мы не закрываем магазины, а вводим медицинское регулирование. Доходы могут временно просесть, но социальный вред от неупорядоченного потребления станет ниже», — отмечает он, обещая, что законопослушные игроки рынка останутся на плаву. Сторонники ужесточения считают, что отрасль вышла из‑под контроля: растёт детская вовлеченность, зависимость, жалобы на дым на улицах. На Пхукете уже обсуждают специальные канна-зоны для продажи и покупки травки исключительно в отведённым местах. После легализации выросла и контрабанда. Серия громких дел началась именно в Таиланде. Британские и тайские власти создали совместную группу: с октября 2024‑го по март 2025‑го задержано более 800 контрабандистов, изъято свыше девяти тонн каннабиса. Тайские канна-активисты пытаются отстаивать свои права. Они утверждают, что каннабис помог фермерам и малому бизнесу. Травка действительно стала мощным бизнес-трамплином для многих тайцев, а также привлекла в страну крупные иностранные капиталы. Теперь предприниматели пытаются понять, что ждёт их дальше. «Абстрактность закона пугает, — говорит владелец канна-шопа Аке Каттиядамронг. — Таиланд одним из первых признал пользу каннабиса, но чиновники не довели дело до конца: население не просветили, нормативы не применяли». По словам активистки Китти Чопака, многие точки работают без лицензий и продают эдиблз, состав которых остаётся загадкой, а количество ТГК в них пугает. Чопака считает, что, если бы существующие правила исполнялись, подобных проблем не было бы. Впрочем, запреты запретами, но однажды открытый зелёный поток не остановить. Это понимают и власти, и владельцы канна-шопов. По мнению уже упоминавшегося Аке Каттиядамронга, требование рецепта не остановит тех, кто идёт за травкой для релакса: «Все знают, что справку можно купить. Это просто новый доход для отдельных врачей и лишняя нагрузка на людей». Каттиядамронг поддерживает регулирование, но просит ясных и справедливых правил, которых тайские власти всё ещё не могут сформулировать: «Всё должно быть прозрачным, отслеживаемым и безопасным. А дешёвый подпольный товар таким не бывает». И до смешного дешёвая травка ломает бизнес законопослушных тайцев. Например, уже упоминавшаяся в статье канна-активистка Китти Чопака сама некогда продавала шишки в своём магазине. Но с момента легализации перепроизводство обрушило цены, и прибыль честных продавцов постоянно падает. Чопака недавно закрыла свой магазин: продаж мало, трава адски дешевая, а местные барыги берут шишки напрямую у фермеров. Им-то что: тайское солнце стабильно раздаёт всем идеальный гроверский свет 12/12. Несколько предыдущих попыток принять отраслевой закон не увенчались успехом. Правящая тайская партия предлагала вновь криминализовать каннабис, но столкнулась с сопротивлением. Причём, против был как народ, так и политики с бизнесом. Но теперь расстановка политических сил в Тае несколько изменилась. И именно поэтому министр Сомсак объявил о новых мерах, представив их как первый шаг, поясняя: «Пока что это всё ещё не железная политика. Но без чёткого закона любые инвестиции в контролируемые вещества рискованны». А бизнес и активисты просто хотят честного доступа к травке и разумных норм. Перевод и адаптация: @Turkeugene Еще почитать: Дымные тайские байки Подкаст: Канна-бизнес в Таиланде: беседуем с владельцем канна-фермы в Бангкоке Локальные российские 420-феномены Просмотр полной Статья

Сегодня подкидываем дровишек в киноманский костёр рекомендаций, чтобы вам было из чего выбрать себе фильм на вечер. Сегодняшняя подборка посвящена триллерам, детективам и напряженным мрачноватым неонуарам. Каждый из этих фильмов приковывает к себе внимание без остатка. А если уж в киноманский костёр подкинуть не только дровишек, но и шишек, то эти фильмы просто затянут вас в свой сюжет. Так или иначе, хорошо проведёте время. «Поцелуй навылет» («Kiss Kiss Bang Bang», 2005) Есть фильмы, которые приходят не вовремя, но остаются навсегда. «Поцелуй навылет» именно такой. Это криминальная комедия, которая в 2005 году проскользнула мимо широкой публики, оставив только шорох хороших рецензий и рекомендации довольных, но редких зрителей. Сегодня это — культовая в определённых кругах история про глупость, насилие, дружбу и смертельно опасный Лос-Анджелес, где каждый второй — актёр, каждый третий — убийца, а каждый четвёртый — всё сразу. Режиссёром тут выступил Шейн Блэк, сценарист с биографией, как у персонажа собственного сочинения. Он написал «Последнего Киногероя», «Смертельное Оружие», «Последнего Бойскаута» и множество других культовых историй, из которых потом создали отличные фильмы. «Поцелуй навылет» — режиссёрский дебют Блэка. И надо сказать, что он врывается в режиссуру с хулиганской уверенностью. Шейн пересобирает нуар как детский конструктор: оставляет ненадёжного рассказчика, роковую красотку, грязную тайну и пару трупов, но добавляет к этому стендаперский ритм, метаиронию и нежную, хоть и циничную, любовь к жанру. В результате получается коктейль, где классика 40-х смеётся над собой, попивая бурбон с антидепрессантами. Главное богатство фильма — его персонажи. Роберт Дауни-младший, ещё до своей эпохи Железного Человека (но уже после рехаба), играет здесь в лучшей форме: его Гарри Локхарт — вор, по ошибке оказавшийся на кинопробах, — это смесь Чаплина, Вуди Аллена и спаниеля, которому постоянно прилетает по носу. Он искренне хочет быть лучше, но всё валится из рук, а пистолеты стрелять не перестают. Вэл Килмер — частный детектив и стойкий профессионал — исполняет роль, за которую его стоило бы навечно вписать в пантеон второго плана. Диалоги в фильме — это отдельный разговор. Они остроумны, резвы и бьют прямо в сердечко. При этом это не юмор ради юмора, он часть механизма, с помощью которого фильм удерживает равновесие между фарсом и трагедией. Смерть, подлость, детская травма, насилие — всё это здесь есть, но подано с таким тонким балансом, что зритель успевает посмеяться, прежде чем поймёт, что юмор-то мрачноватый донельзя. Визуально картина проста, но не примитивна. Лос-Анджелес показан не как солнечный рай, а как мираж — город, в котором глянцевая обложка скрывает гнильцу. Вечеринки полны пустых людей, а блестящий Голливуд оказывается декорацией, где правда — лишь сценарный черновик, валяющийся где-то около мусорной корзины. «Поцелую навылет» удаётся быть всем сразу: детективом, фарсом, комментарием о кино-бизнесе, историей искупления, дружбы и легкой безуминки. Но он не стремится нравиться всем — и это его достоинство. «Город грехов» («Sin City», 2005) Наверное, все помнят «Город грехов». Но когда вы пересматривали его последний раз? А будучи накуренными? Да, возможно, «Город грехов» сейчас и не будет выглядеть так же революционно, как 20 лет назад, но он по-прежнему поражает своей креативностью и минималистичной красотой каждого кадра. Говорят, что это образцовый перенос комикса в кино. Причём, такого комикса, который долгое время считался абсолютно неэкранизируемым. Но изобретательный Роберт Родригез сделал невозможное. Картинка поражает сразу же. Она чёрно-белая, но не скучно-ностальгическая, а дерзкая и стильная: каждая капля крови — как художественный мазок, каждая вспышка красного или жёлтого в дождливом монохноме — как пощёчина глазу. Реализмом, как в некоторых других фильмах этого списка, тут и не пахнет. наоборот, «Город грехов» — это гиперстилизованная симфония насилия, в которой каждый кадр — как панель из графического романа: выверенная, замершая и при этом дико живая. Глубина тут не в спецэффектах, а в порезах, шрамах и взглядах, от которых хочется либо закурить, либо помолиться. Но так-то «Город грехов» можно рассматривать не только с точки зрения визуальных восторгов. Это ещё и энциклопедия человеческой темноты, поданная с гипертрофированной честностью. Каждый герой тут —яркий персонаж. И три истории представляют «Город грехов» с разных сторон. Марв — каменный здоровяк с лицом Микки Рурка и душой распятого волка, Дуайт — контуженный рыцарь без доспехов, но с планом (нет, не тем), а Хартиган — принципиальный полицейский, которого давно пора списать, но он всё ещё держит руль жизни, хотя дороги уже нет. Первый выбирает путь мести, второй борется за выживание, а третий хочет довести дело до конца. Не все истории закончатся хорошо. Но каждая оставит свой след. Ну и женщины здесь — ох! — каждая символизирует то гнев, то страсть, то предательство, то нежность, то революцию. Все смертельно прекрасны! Сценарий «Города грехов» не особо церемонится: мораль — роскошь, совесть — дорогая игрушка, а справедливость вырывается зубами, потому что закон давно мёртв. Как кто-то однажды хорошо сказал, Город Грехов — это ад, в котором дьявол устал, и теперь власть у тех, кто готов быть хуже него. Особенно хорошо «Город грехов» раскрывается, если хорошенько дунуть перед просмотром. Экран просто притягивает к себе, а стильная чёрно-белая картинка надолго остаётся в памяти. Во второй части «Города грехов» уже было мало души, но вот в первом фильме её сполна. «Стрингер» («Nightcrawler», 2014) Фильм «Стрингер» — это точный и тревожный взгляд на мир, где новость ценится не за правду, а за зрелищность. Это история о человеке, который превращает человеческие трагедии в товар, не испытывая при этом ни капли сомнения. Лу Блум — герой неудобный, пугающий, но оттого ещё более интересный. Можно сказать, что он нарушает правила. Но, скорее, он просто их не признаёт. Джейк Джилленхол в этой роли великолепен. Кстати, так вышло, что Джилленхолл играет в трёх из пяти фильмов сегодняшней подборки. В начале нулевых он по-особенному раскрылся, как безумно талантливый актёр. И в «Стрингере» он как раз показывает всё, на что способен. Его герой полностью лишён эмпатии, но при этом невероятно умен. Лу — социопат и самоучка, который читает мотивационные книги и ведёт себя как менеджер года, но делает это, чтобы продавать кадры с мест преступлений. Его взгляд — острый и холодный; он не участвует в жизни, он её снимает. И это один из самых сильных образов в карьере Джейка. В «Стрингере» всё работает на атмосферу. Даже Голливудские Холмы Лос-Анджелеса здесь предстают не столько городом мечты, сколько обычными декорациями к бесконечной ночной гонке за сенсацией. Улицы безлюдны, диалоги экономны, и каждый кадр построен так, чтобы подчеркнуть отчуждение. Режиссёр Дэн Гилрой делает акцент не на действии, а на наблюдении: он показывает, как легко переступить черту — и как быстро это перестаёт казаться чем-то необычным. Фильм неспешен, но напряжение нарастает с каждой сценой. Лу учится, адаптируется, а затем использует систему на полную мощность. И самое тревожное в том, что у него получается. Его успех — это зеркальное отражение спроса: мы потребляем плохие новости, он поставляет. И в этом — главная сила «Стрингера». Посмотришь такое кино, и отношение к новостям меняется. Сразу начинаешь понимать, как и зачем они делаются. В некотором роде это даже можно назвать терапией: один раз посмотришь такое вот напряженное и поучительное кино, и дальше хочется пореже заглядывать в новостную ленту. В эпоху думскроллинга это особенно важно. Особенно на руку играет то, что фильм построен на невольном сопереживании: в какой-то момент ловишь себя на мысли, что будто бы находишься рядом с главным героем в машине, когда он ищет следующий инцидент. Но, тем не менее, «Стрингер» не столько про журналистику, или про криминал. Это фильм о современном человеке, оказавшемся один на один с системой, которую он решил обойти, а в итоге — освоил до совершенства. Он не зовёт к выводам, он просто показывает, как всё устроено. А мы — курим и смотрим. «Под покровом ночи» («Nocturnal Animals», 2016) «Под покровом ночи» — это тонкая и многослойная работа. Она говорит сразу на нескольких языках: эстетики, боли, воспоминаний и мести. Фильм снял Том Форд, и это удивительно. Потому что вообще-то Форд — один из самых известных мировых модельеров. «Под покровом ночи» — его второй фильм, но он сразу же получил «Гран-при жюри» на Венецианском кинофестивале. И это очень заслуженно! Потому что фильмы такого уровня обычно создают именитые мастера кино, но никак не люди из другой сферы. Тем этот фильм и интереснее. Тому Форду удалось перенести на экран внутренний диалог человека, который однажды сделал неверный выбор, но слишком поздно осознал его последствия. Внешне холодный и выверенный, фильм постепенно раскрывает скрытую под поверхностью эмоциональную воронку. Сюзан, героиня Эми Адамс, живёт в идеально оформленной, но душной реальности. Она окружена искусством, дорогими объектами и умолчаниями. И именно на фоне этого почти стерильного существования появляется рукопись бывшего мужа. И это чтение превращается в медленное возвращение к тому, от чего Сюзан когда-то отказалась, думая, что поступает правильно. Фильм работает сразу в двух пространствах — в реальности Сюзан и в вымышленном мире романа. И оба уровня одинаково важны. Один — о внешнем контроле и подавленности, другой — о гневе, утрате и внутренней борьбе. Джейк Джилленхол играет и автора, и героя романа, что делает восприятие ещё более тревожным: не сразу понятно, где заканчивается вымысел и начинается исповедь. Особенно цепляет мрачный и захватывающий мир романа. Ситуация, которая разворачивается там на ночной дороге, напряженная и пугающая. И пугает она именно своим реализмом, поданным настолько красиво и искусно, что весь фильм сидишь на краешке стула и ждёшь развязки. Но в «Под покровом ночи» хорошая не только режиссура. Актерская работа здесь тоже безупречна: Джилленхол и Адамс передают эмоции без лишних слов, почти телепатически. Майкл Шеннон, как всегда, добавляет в кадр сухой огонь. Его персонаж полицейского, странный и прямой, становится голосом мрачной справедливости. Каждый герой здесь носит свои травмы на лице, но не показывает их напрямую — как будто боится лишить себя остатков контроля. Ну и невозможно не упомянуть визуальный стиль. Всё-таки Том Форд — дизайнер. И его строгая и элегантная эстетика здесь подчеркивает и красоту, и пустоту. Каждый кадр хорош. И именно в этом ощущается тревога: за красивой обёрткой давно нет ничего живого. «Пленницы» («Prisoners», 2013) «Пленницы» — один из тех фильмов, которые начинаются с простой завязки, но постепенно обнажают под ней тяжёлую, вязкую моральную трясину. По сюжету тут пропадает ребёнок. Исчезает — и всё тут. Может показаться, что всё с этим фильмом понятно: будет поиск, напряжение, развязка. Но у Дени Вильнёва (да, тот самый, что снял «Дюну») не бывает никаких «просто». Он упрямо уводит зрителя от жанровых ожиданий и заставляет задуматься не только о справедливости, но и о том, что мы готовы с ней сделать, когда становится совсем больно. Главный герой, сыгранный Хью Джекманом, — обычный человек. Он не идеальный отец, но его боль выливается в действия, которые сложно оправдать, но невозможно не понять. Джекман играет не гнев — он показывает медленно закипающее отчаяние, в котором исчезают границы между «можно» и «нельзя». И это до дрожи шокирующе работает: ты не столько сочувствуешь, сколько ощущаешь внутреннюю дрожь от узнавания, насколько тонка человеческая оболочка. И охереваешь ещё, сидя, опять же, на краешке стула. Противоположный полюс — детектив Локи в исполнении нашего бро Джейка Джилленхола. Сдержанный, внимательный, с едва заметным тремором за внешней собранностью, он не герой действия, а человек, который наблюдает, собирает, выжидает. Его неспешность — не слабость, а профессиональная выдержка, за которой скрыта усталость от того, как устроен этот мир. Контраст между двумя героями — метафора двух разных способов переживать зло: ломая его или изучая. «Пленницы» очень зайдут тем, кто любит слоубёрнеры и скандинавские триллеры, где нет ни чистого зла, ни однозначного добра. Есть мрачный лес, в котором пропадают дети — буквально и метафорически. И чем глубже зритель погружается в эту историю, тем больше вопросов остаётся. Один из самых тревожных — как далеко может зайти человек, если уверен, что действует во благо? И что останется от него самого после? Вильнёв строит саспенс не на резких поворотах, а на гнетущей атмосфере. Камера Роджера Дикинса (ещё один великий мастер кино!) задерживается на деталях, на лицах, на домах, в которых ничего не происходит, но которые кажутся пропитанными напряжением. Визуальный стиль будто подсказывает: зло не живёт в подвалах — оно рядом, в тишине, в ничем не примечательных улицах, где однажды просто кто-то не вернулся домой. Вот и получается, что «Пленниц», скорее, можно было бы назвать развернутой психологической драмой о границах морали. Здесь есть вопросы, на которые каждый зритель вынужден ответить сам. И это делает фильм по-настоящему сильным. Автор: @Turkeugene Уже смотрели что-то из списка? Тогда отпишите в комменты, как вам! Еще почитать: Кино-подборка Dzagi #10 Каннабис в изобразительном искусстве Популярные страны для релокации: законы vs реальность Просмотр полной Статья

Не так давно на Dzagi выходил мини-цикл «Дымные Тайские Байки» (части 1, 2 и 3). Там я рассказывал о своих впечатлениях от нескольких недель, проведённых в Бангкоке, где пышным цветом расцветает легалайз. Что ж, пришло время рассказать и про другие страны Юго-Восточной Азии. Разумеется, в разрезе травки и культуры потребления. В начале 2025-го меня занесло в Лаос. Мы путешествовали по югу страны с друзьями. И этот трип раскрыл для меня Лаос с неожиданно приятной стороны. Этими впечатлениями я и хочу поделиться в Дымных Лаосских Байках. Эпизод 1 Компания из четырёх человек стоит на речном причале. Я – один из них. К пристани причаливает длинная деревянная лодка цвета плесени. Иногда это краска. Иногда – нет. Вместе с нами в очереди на посадку стоит несколько десятков бэкпэкеров, ребят с большими рюкзаками за плечами. Они все примерно одного молодого возраста. «Вы же в курсе, что Дон Дет – это ещё и остров секс-туризма? – поворачивается к нам Хельга: – Бэкпэкеры, которые путешествуют по Азии при переезде из Лаоса в Камбоджу останавливаются тут на несколько дней почиллить. Так что атмосфера тут расслабленная: знакомства происходят легко и разворачиваются стремительно». Я узнал об этом накануне. Лиза – только что. А Ник уже был здесь раньше. «Год назад ничего такого не заметил, – он оглядывает толпу бэкпэкеров: – и в этот раз, думаю, не будет». В Дон Дет нас привёз микроавтобус, полный лаосских студенток. Количество мест в минивэне было рассчитано исключительно на них. Поэтому нам пришлось часов 12 ехать, ютясь на половинках сидений. Студенткам тоже. Да ещё и в большей степени. Всё-таки взрослые европейские жопы больше юных азиатских, как ни крути. На обеденной остановке, пока студентки и водитель ели рис с – кажется – собачатиной, мы выкурили джоинт, который я скрутил перед поездкой. Предполагалось, что, выкурив его, нам будет проще заснуть. И в какой-то момент так и было. Но, к несчастью, в автобусе была караоке-система, поэтому в один момент я проснулся от громкого хора лаосских девушек. Они кричали песни, которых я никогда не слышал. «В Лаосской музыке больше рока: барабаны, бас, гитары! – громко говорит мне в ухо Ник. Он пытается своим голосом перекрыть пение молодых Лаосок, – Вьетнам как будто на другой волне. Электронной. А вот Лаос – страна рока». Страна рока. Если вдуматься, довольно скудное описание. Пока я размышляю об этом, мы садимся в лодку и начинаем переплывать Меконг. Через 10 минут она уже причаливает к Дон Дету. На берегу нас встречает Джина. Она провела тут уже месяц, поэтому, провожая нас до бунгало, она щебечет: «Вот, кстати, Adam’s Bar – тут клёво. Тут обычно тусуется Грэхэм вместо того, чтобы открывать свой крутой бар. Его, в целом, можно понять: тут же два пива по цене одного до пяти вечера. А ещё тут джоинты и печеньки продают. Но это и в Регги Баре тоже есть, и в Кинг Конге, и в других местах. Вообще тут с этим свободно. А почему бы и нет: это же остров. Даже если с большой земли плывёт облава, их всё равно предупреждают, так что слух расходится по всему острову мгновенно, и всё, что им надо сделать – это выключить свет. И всё. Все типа спят. Все в домике. На правом берегу – он закатный – селятся в основном британцы. На левом – рассветном - чёртовы французы. Рекомендую снимать на закатной стороне». «А где русские селятся?» – спрашивает Лиза. «А русских тут нет. Вообще. В основном только французы, британцы и финны. Хз, как так вышло. Наверное, их локальные ютуберы разрекламировали. Не, я, конечно, встречала тут несколько русских, но это большая редкость на Дон Дете. Надеюсь, так и будет оставаться». Мы селимся в бунгало. Эдриен, пожилой владелец этого места, глядя на нас с удивлением, подтверждает слова Джины: мы действительно первые русские на его памяти за полтора десятка лет на острове. Пока ребята разбредаются кто отдохнуть, а кто поработать, я чувствую в себе силы начать исследовать Дон Дет. На улице около +30. Неплохая температура для конца января! Единственная главная улица острова кажется пустынной. В Adam’s Bar играют в бильярд два полуодетых мужика с дредами. Третий смотрит за ними. Мы вдвоём заходим внутрь. Джина представляет меня Грэхэму. Это как раз он наблюдает за игрой. Грэхем оказывается очаровательным мужиком неопределённого возраста с редеющей и седеющей длинной шевелюрой. Он явно живёт свою лучшую жизнь. Я иду к барной стойке и изучаю ассортимент: Джоинт – 50 тысяч кипов, Хэппи шейк - 50 тысяч кипов. Это два с половиной доллара. Волшебное печенье - 100 тысяч кипов. Три печеньки - 250 тысяч. Я заказываю одну. Барменша уходит на 10 минут, а когда возвращается, то ставит передо мной на стол пластиковую тарелку с единственной печенькой, щедро политой шоколадным сиропом. Рядом она кладёт приборы: нож и вилку. Такой сервис кажется немного избыточным для стола, под которым без задних ног спит собака, уставшая бороться с блохами. Я быстро управляюсь с печенькой и заказываю два пива. Ведь два сегодня по цене одного. Именно поэтому Грэхем тусуется здесь, а не в своём баре. В чужом пить попросту выходит дешевле. Ещё и работать не надо. При курении траве нужно буквально пара минут, чтобы комфортно оккупировать ваш мозг. Если ешь что-нибудь съедобное – эдиблз – то ТГК поступает в кровь не через лёгкие, а через желудок. На это нужно больше времени. В среднем час. И этот час я провожу, играя в кикер, общаясь и фотографируя Грэхэма и Джину с самыми очаровательными щеночками на всех четырёх тысячах меконгских островов. В какой-то момент в бар заходит финн и его подруга, судя по акценту – британка. Они присоединяются к разговору. Девушка достаёт разноцветный маленький зиплок-пакетик, открывает его, вытаскивает аккуратную крупную шишку и даёт понюхать всем вокруг. Я интересуюсь: «Это местная?» «Нет, эту я тайком провезла из Таиланда. Пограничники тут не самые ответственные ребята, – шишка по кругу доходит до меня. Я втягиваю густой аромат. – Вкусно пахнет, правда? Это сорт Wedding Cake. Запах реально как у Свадебного Торта!» Она права. Пахнет сладостью и душистыми цветами, ванилью и пряностями, пыльцой и свежей выпечкой. Восхитительный аромат. Когда шишка вновь доходит до неё, британка крошит её и скручивает хороший джоинт. Добавив к нему огня, мы начинаем передавать этот факел по кругу. За одного человека до меня я понимаю, что печенье, которое я съел, начинает действовать. А тут ещё и джоинт наступает. Я смотрю на часы: прошел ровно час после моего обеда печенькой. Конечно, хотелось изучить именно её эффект, но аромату Свадебного Торта невозможно противостоять. Джоинт доходит до меня. Затягиваюсь и чувствую яркий вкус шишек высшего сорта. Выдыхаю плотный дым и передаю дальше. Барменша приносит ещё два пива по цене одного. Хороший день. Этот остров мне определённо нравится. Тут в бар входят мои отдохнувшие и отработавшие друзья. Мы решаем, что самое время взять в аренду велосипеды и прокатиться вокруг острова. Но сперва, разумеется, каждый хочет отхватить два пива по цене одного. Волшебная печенька явно начала действовать. И пара затяжек джоинта разогнали её эффект. Я чувствую это, когда сажусь на арендованный велосипед-круизёр и начинаю крутить педали. Обзор по бокам слегка плывёт, но фокус на дороге очень чёткий. Ноги приятно взаимодействуют с велосипедными педалями, придавая ускорение. Лёгкий бриз приятно обдувает лицо. Я действительно наслаждаюсь поездкой. Со стороны, вероятно, это тоже заметно. Поэтому друзья решают, что по пути нужно заехать и купить пару джоинтов. Впереди как раз есть подходящее место: бар King Kong, который много лет назад открыл какой-то британец, пустивший корни в Лаосе. Мы подъезжаем к деревянному зданию. Хозяин бара как раз сидит у входа. На его голове широкополая шляпа, из-под неё торчат длинные седые волосы. На голом торсе – расстёгнутая жилетка. Мы просим его свернуть для нас два джоинта, он кивает и удаляется за столик, начиная ритуал скручивания. Картина довольно умиротворяющая: бар располагается прямо на берегу Меконга, а в полусотне метров от него находится небольшой необитаемый остров, поросший настолько густыми джунглями, что они кажутся совершенно непроходимыми. Но эта дикая природа невероятно притягательна. От островка не оторвать глаз. Поэтому на него то и дело наводятся объективы камер моих друзей. Да и я не отстаю, делая пару снимков. Ладно, я делаю десяток снимков, потому что каждый раз надеюсь, что камера передаст то, что я вижу своими накуренными глазами. Но, разумеется, всё работает не так. Я удаляю все фото, кроме одной. На память. Когда седовласый шляпник отдаёт нам два джоинта, мы обмениваем их на 100 тысяч кипов. Это около пяти баксов. Крутим педали дальше, переезжая через мост, который соединяет Дон Дет с соседним островом Дон Хоном. Когда-то здесь были французские колонии. Сейчас о них напоминают лишь остатки железнодорожного моста, да порт. Ну и французы на рассветном берегу Дон Дета. Дорога невероятно колоритна: она проходит через джунгли, традиционные деревни с домами на сваях, аллеи и водопады. Я в своей жизни успел покататься на велосипеде по разным местам, и это – одно из самых красивых. Через 20 минут мы доезжаем до границы острова. Она же – граница Лаоса. С берега отсюда открывается вид на широкий Меконг. Все острова, которые отсюда видны, принадлежат Камбодже. Когда-то здесь находился старый французский порт. Он мог бы рассказать много историй. Но сейчас на этом месте только лаосское семейное кафе. А ведь прошло всего чуть более 50 лет с тех пор, как на страну сбрасывали сотни миллионов бомб во время Вьетнамской войны. Вид на Камбоджу завораживает. Мы решаем, что это хороший смоук-спот, поэтому достаём джоинты, свёрнутые для нас седовласым британцем в шляпе, и поджигаем один. Оказывается, что он свернул для нас сплиффы: в косяке отчетливо чувствуется табак. Плохо скрывая разочарование, мы передаём косяк из руки в руки, прожаривая не только сплифф, но и британца, скрутившего его. «Тут есть ещё регги-бар. Может там продают джоинты посерьёзнее. Поехали туда, а то уже смеркается», – говорит Джина. Она довольно редко курит траву, но Дон Дет уже знает как свои пять пальцев. Так что мы выдвигаемся. Джоинт, конечно, хоть и был с табаком, но своё дело он немного, да сделал. По крайней мере, я предполагаю это, глядя на своих друзей. Сам-то я всё ещё хорошенько пропеченен: эдиблз будет действовать до самого вечера. Изменённое восприятие особенно хорошо ложится на местный потрясающий закат. Из розового он перетекает в фиолетовый, удваиваясь в водной глади. Обрамляют это всё вездесущие джунгли. Я замедляюсь, чтобы, не слезая с велика, сделать фотографию. Наводя объектив на эту красоту, я снова думаю о том, что камера и близко не передаст её. Но внезапно происходит ровно наоборот: телефон выхватывает нужный оттенок и умножает его красоту выдержкой. Получается прекрасный снимок, и я решаю догнать своих спутников, чтобы сделать пару гонзо-кадров нашей велопрогулки. Результат снова чертовски радует: если однажды я запишу шугейз-ретровейв альбом, то этот снимок точно станет его обложкой. Лиза притормаживает и равняется со мной: «Ты бы руль держал двумя руками. А то я вот так однажды руку сломала на велике». Она права. Уже достаточно темно, чтобы пристально следить за дорогой. Сломанная рука на отдалённом острове может стать большой проблемой. Я убираю телефон и просто еду, наслаждаясь моментом. Мы паркуем велосипеды неподалёку от регги-бара. Перед ним стоит гора разной обуви: в основном кроксы, шлёпки и сандали. Но порой попадаются и кроссовки. Обувь здесь нужно снимать перед входом в помещение. Даже если по сути это просто большая прибрежная веранда, которой и является регги-бар. Заказав по пиву и джоинту, мы понимаем, что никто, кроме нас, в этом баре действительно не говорит по-русски. Это неожиданная роскошь в современном мире. Особенно учитывая очень интернациональную тусовку на Дон Дете. Джоинты снова оказались сплиффами. Впрочем, бармен, продавший их, утверждал, что это и есть лаосская травка. В качестве альтернативы он предлагал тайские шишки, но интерес был именно в том, чтобы попробовать местный стафф. И, судя по всему, в Лаосе он не самого лучшего качества: горьковатый вкус на языке толсто намекает на это. «Ну давайте завтра ещё в одном месте проверим. Если и там будет такая же фигня, то значит это местная трава такая. В общем, покурим и посмотрим», – говорит Лиза. «Посмотрим, – говорит Ник, поджигая сплифф. – Но сперва покурим». Мы решаем, что это идеальное называние для психоделического киноклуба. «Покурим и Посмотрим». Забегая вперёд, по возвращению домой мы так и сделали. Создали киноклуб в одном из кафе. И теперь каждый понедельник собираемся на дымные киносеансы, показывая друг другу и посетителям свои любимые фильмы. Эпизод 2 Проснувшись на следующее утро, я снова беру в прокате велосипед. План на день такой: сперва раздобыть джоинт-другой, затем отправиться в одиночный трип на водопады, которые мы вчера пропустили в другой части острова, а на вечер запланирован совместный грибной трип на закате. Куда он нас заведёт – открытый вопрос. По пути мне попадается кофешоп мистера Джея. Именно он – наш сегодняшний поставщик грибов. Я решаю спросить, а нет ли у мистера Джея других даров природы. Оказывается, что я заехал по адресу. Мистер Джей достаёт из-под прилавка аптечку и спрашивает, сколько мне нужно. Я прицеливаюсь на один джоинт. Большего мне для поездки не нужно. Но у мистера Джея другое мнение, поэтому он предлагает мне купить грамм местной травы и самому свернуть два обычных косяка или один жирный. Бумагу, фильтры и гриндер он предоставит. Услышав цену – всего 30 кипов за грамм, я соглашаюсь. Это чуть больше ста рублей. Мистер Джей достаёт из своей аптечки небольшие весы и брикет спрессованной травы. Выглядит она сомнительно: цвет выдаёт табачные примеси. Но удивительно не это: с табаком-то всё было ясно ещё вчера. Но вот сам факт прессовки таких брикетов говорит о том, что подпольная канна-индустрия в Лаосе, хоть и в странной форме, но существует. Мистер Джей отламывает часть брикета и кладёт её на весы. Они показывают полтора грамма. Он смотрит на меня, улыбается и передаёт мне весь стафф вместе с бумажками и всем остальным. Я по привычке подношу траву к носу, но она особо ничем не пахнет. Немного сена, немного чайного аромата, лёгкий флёр табака и ни намёка на сладковатый запах созревших трихом. Пятнадцать минут возни под приятную музыку – и два джоинта у меня. Один сразу я убираю за ухо, а другой отправляется в телефонный чехол. Его, конечно, там немного расплющит, но в чехле он будет целее. Ещё придёт его время. Путь на водопады занимает у меня около получаса. Он по-прежнему невероятно живописный: я проезжаю по тем же местам, где был вчера. Буквально каждый метр этого острова сочится колоритом. И я рад впитывать его в себя без остатка. Дорога сворачивает в сторону. Я следую за ней. И этот путь через поле приводит меня к домику, около которого сидит девушка. Она обменивает мои деньги на билет и говорит, что водопады находятся прямо за подвесным мостом. Он дрожит от моих шагов, приятно пружиня и покачиваясь. Несмотря на то, что мост проходит непосредственно над каскадом из нескольких небольших водопадов, за ним я не обнаруживаю ничего примечательного. Только заросли и скромная тропинка, уходящая вглубь. Оттуда доносится тихий, но настойчивый рокот водопада. Кажется, мне туда. И действительно, через три минуты пути мне открывается завораживающая панорама. Под ногами – огромные жёлтые валуны, а на фоне чистого неба каждую секунду с высоты низвергаются тонны воды. Белые водопадные потоки рождают пену, которая через считаные секунды сливается с голубой гладью. Но тихой она остаётся недолго: поток несёт её к новым порогам. И снова низвержение. И опять. И опять. Пороги мне не кажутся опасными, поэтому по выступающим камням я пропрыгиваю буквально на середину речного потока. Очень кстати здесь оказывается импровизированная лавочка, которой не было заметно с берега. Ещё один идеальный смоук-спот. Место в первом ряду. Я располагаюсь на ней и поджигаю джоинт. Связь здесь не ловит. Вокруг – ни души, не считая стайки лаосских детей, ныряющих в воду вдалеке. Первый позыв – включить музыку в наушниках. Но я останавливаю себя. Момент слишком хорош, чтобы отвлекать себя чем-то ещё. Как-то я читал книгу Экхарта Толле про силу настоящего. И там были строчки: «Думая, ты не решаешь проблемы – думая, ты их создаёшь. Решение всегда возникает, когда ты выходишь из думанья и входишь в состояние Тишины и абсолютного Присутствия, пусть даже на мгновение. Отключи свои мысли, и ты увидишь, как всё вокруг меняется». Поэтому я просто курю и смотрю на водопад, стараясь находиться в моменте. Неожиданно для самого себя у меня это получается даже слишком хорошо: в водопадном молчании я провожу около часа. Когда я, наконец, бросаю взгляд на часы, то обнаруживаю, что уже настало время решительно двигать обратно: мы с ребятами договорились встретиться в четыре на причале. Времени осталось ровно на ускоренную поездку обратно. Что ж, значит пора возвращаться. Прыжки по валунам, джунгли, подвесной мост, байк и завораживающие виды по пути назад. На причал получается приехать аккурат к четырём. Там меня уже ждут друзья с пластиковыми стаканами, полными серой жижи. Ник протягивает мне один: «Держи, это твой мангово-грибной смузи. Тут целая порция местных грибов и ещё сверху треть. Чтоб наверняка». «А чё, когда пить начинаем?» «Да пора бы прямо сейчас». Мы поднимаем четыре стакана серой жижи, чокаемся и начинаем пить. На вкус не так мерзко, как на вид – даже удивительно. Как раз в это время к пристани подплывает длинная узкая лодка. Лаосец в ней начинает махать руками. Мы оглядываемся: на причале больше никого. Выходит, что мы – единственные пассажиры на этой лодочной прогулке по Меконгу! Погрузившись внутрь, мы допиваем наши мутные густые коктейли, болтаем и ждём эффекта. Так вышло, что для меня это всего лишь второй грибной трип. Первый случился несколько месяцев назад. Тогда я в одиночку съел около двух граммов сушёных грибов. Особого эффекта я тогда не почувствовал, хоть и неплохо провёл тот день. Нынешние грибы – свежие, и их значительно больше: в каждом из стаканов размолото около 20 граммов. Ещё один важный аспект – эти грибы местные, их выращивают прямо на Дон Дете. Поэтому для каждого из нас это новый опыт. Лодочник провозит нас вокруг Дон Дета, а затем выруливает в широкое русло Меконга. Отсюда видно, почему эту местность называют «четыре тысячи островов». «Вы что-нибудь чувствуете? – спрашивает Хельга. – У меня пока что вроде ничего». Мы соглашаемся. Оно и неудивительно. Прошло только полчаса. Мы проплываем мимо прибрежных бунгало, деревень, необитаемых островов, полных зарослей и крохотных пустынных лоскутов суши. С берега то и дело машут приветливые лаосцы. Иногда по пути попадаются другие лодки. И в предзакатном свете это выглядит особенно эффектно. Я перебираюсь на нос лодки и делаю пару снимков. Когда я убираю телефон и оглядываюсь, то обнаруживаю, что моё новое место абсолютно роскошно. Я буквально чувствую себя той самой носовой фигурой, которой раньше украшали суда. Перед глазами – водная гладь Меконга, ветер в лицо и неутомимое движение вперёд к центру фрактала. Погоди, что? Откуда в Меконге фракталы? Тут я расплываюсь в улыбке: трип начался. Я возвращаюсь на скамейку в середине лодки. Джина, единственная среди нас, кто не ел грибы сегодня, обращает на это внимание и говорит: «Знаете, вот со стороны могу сказать, кого из вас накрыло, – она показывает поочерёдно на каждого из нас. – По Лизе и Хельге не видно. Ник - что-то есть, но не особо заметно. А вот по тебе, - её палец указывает на меня, - п***ец как заметно!» Мы смеёмся. Впрочем, это веселит меня только первые несколько минут. Потом назойливым белым шумом накатывает фоновая паранойя: «В смысле, по мне п***ец как заметно?», «Всё так плохо?», «Чёртовы Грибы!». Сперва я начинаю загоняться, но потом убеждаю себя, что, в сущности, мне всё равно. Но нюанс в том, что социальный модуль моего мозга уже, кажется коротнуло, и меня замыкает в себе. Грибы будто за ручку уводят меня в своё грибное царство, где всё общение происходит исключительно через мицелий и подземные корни. Но так как мы на воде, коммуникация сбоит. И я не нахожу ничего лучше, как начать впитывать всё происходящее широко раскрытыми глазами. Красочную реальность воронкой засасывает в них, и я просто замолкаю и отдаюсь течению времени. А заодно и течению Меконга. Оно приносит нашу лодку на берег крохотного острова, на котором лаосцы выращивают арбузы. На нём уже есть несколько туристов, а также палатка, где продают напитки и, собственно, сами арбузы. У самой кромки берега стоят пять пластиковых стульев. Как будто специально приготовлены для нас. Конечно, мы занимаем места в первом ряду. Небо уже начинает краснеть. Вообще, надо сказать, что закаты на Меконге – это нечто особенное. Розовые облака, низко нависающие над горизонтом буквально плавятся в последних солнечных лучах. Лёгкая дымка, покрывающая небо над островами подёргивает эту картину воздушной атмосферой. Яркий желтый солнечный круг, опускаясь всё ниже и ниже, подёргивается, отражаясь в неглубокой воде. Её глубина – по щиколотку, так что местные мальчишки косплеят библейские сюжеты и попросту ходят по воде. В какой-то момент небо и вода становятся одинаково розового цвета и их разделяет лишь тёмная полоска джунглей. Но самое интересное начинается за пару минут до полного захода солнца: его яркий диск ныряет в синеватую дымку над самым горизонтом, обрамлённым с двух сторон алеющим пламенем заката. Джина говорит: «Вот смотрите, это же прямо флаг Лаоса в небе! Я тут уже месяц смотрю эти закаты каждый день, и до сих пор не надоело». Небо действительно приобретает вид лаосского флага. Это даже странно, что они толкуют его не как небо над Меконгом – очевидный сейчас факт – а как что-то там символичное про богатство и кровь. Какое-то время мы любуемся этим закатным шоу. Небесная феерия преступно хороша. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И вот солнце скрывается за горизонтом, и наступает время плыть назад. На обратном пути я собираю все свои коммуникативные способности воедино и прошу нашего лодочника на пять минут заглушить мотор, чтобы подрейфовать в тишине. А затем достаю из телефонного чехла оставшийся джоинт. За вечер взаперти он стал изрядно плоским. Но сейчас это то, что нужно. В речной тишине под красным небом мы передаём джоинт друг другу, и он раскрашивает наш трип новыми оттенками. Психоделики размазывают каждого из нас по-своему, погружая в свои размышления. На какое-то время мы все замолкаем, пускаясь в собственные мысли. Молчание нарушает Ник: «Ну что друзья, не знаю, как вы, но я этим грибам ставлю четыре из пяти». Секунда на осознание – и мы начинаем громко смеяться. Фраза Ника, внезапно выдернувшая нас всех из безмолвной пучины мыслей, кажется сейчас очень абсурдной. По крайней мере, с невероятной высоты моего всё ещё молчаливого интроспективного трипа. Потому что даже по пятибалльной шкале грибы забрали на все сто. Причалив, мы идём выпить Beer Lao, лаосского пива. Наш путь лежит в Sabai Sabai, бар Грэхема, которого я встретил накануне. Вообще фразу «Сабай Сабай» можно перевести как «Кайфуй Кайфуй». «Сабаем» в Таиланде и Лаосе называют расслабленное состояние и внутреннее спокойствие, которым местные, кажется, овладели в совершенстве. Грэхем, судя по всему, тоже. Он узнаёт нас и выдаёт по бутылочке холодного пива. А я прошу его свернуть мне ещё один джоинт. «С табаком?» – спрашивает он. Я отвечаю: «Конечно нет!» «Ништяк, браток!» – улыбается Грэхем и начинает крутить плотный косяк. Кажется, мой грибной трип потихоньку начинает сходить с плато. Коммуникативные навыки немного восстанавливаются. Но полностью они вернутся лишь на утро. Поэтому я просто продолжаю снимать глазами фильмы о Дон Дете и этом замечательном вечере. Плевать, что они плохо укладываются в голове. Да и на сюжет, в целом, всё равно. Важно, что, прямо здесь и сейчас мне очень хорошо. Название бара оправдывает себя. Я ухожу из Sabai Sabai с мыслью, что этот бар, кажется идеальным сочетанием расп**дяйства и уюта, сельского шика и красочных гирлянд, открытости и какой-то странной тайны. Впрочем, тайна вскрылась, когда я вернулся домой и залез на гугл-карты почитать отзывы об этом месте. Среди всех один мне запомнился особенно хорошо: «Чудесная атмосфера, отличные еженедельные квизы, а за дополнительные 10 тысяч кипов очаровательный джентльмен за барной стойкой покажет вам родимое пятно в виде Элтона Джона у себя на жопе». У меня сложилось впечатление, что это и есть весь секс-туризм Дон Дета. Впрочем, Элтон Джон на жопе у Грэхэма – достаточный (хоть и довольно странный) повод вернуться. Хорошо, что местные деньги ещё остались после поездки. Десятка там точно должна быть. Автор: @Turkeugene Еще почитать: Дымные тайские байки Дым над Тайландом: от подполья до легала | Dzagi-истории Dzagi-история: «Накуренный велотрип» Просмотр полной Статья

Хотя культура курения травки в России всегда оставалась в тени из-за строгих законов, она породила целую коллекцию своих, особенных явлений. Эти локальные феномены — смесь изобретательности, нехватки ресурсов и своеобразной романтики подпольной жизни. Сегодня предлагаем окунуться в историю, рассмотреть их подробнее и, пожалуй, немного поностальгировать. Еще почитать: А стоит ли вообще начинать гровить? Наркотики в СССР Популярные страны для релокации: законы vs реальность Просмотр полной Статья

Все слышали выражение «вьетнамские флэшбэки». Но за забавной фразой на самом деле скрывается серьёзное психическое состояние: посттравматическое стрессовое расстройство. Или просто ПТСР. Оно возникает после сильных и очень неприятных событий. Симптомы ПТСР могут включать тревогу, бессонницу, раздражительность и те самые флэшбэки. нынешние традиционные методы лечения включают медикаменты и психотерапию, но постепенно исследователи приходят к тому, что каннабидиол (он же КБД) может облегчить симптомы ПТСР. Так ли это? Сегодня разберёмся в этом вопросе. Автор: @Turkeugene Еще почитать: Независимый обзор: КБД масло AUM Drops 10 причин, почему люди курят травку Как вернуть кайф, если куришь регулярно? Просмотр полной Статья